Добрыня Никитич и Алеша Попович

Благословился он у своей родимой матушки И поехал далече в чисто поле. 130 И стрелял он сколько гусей-лебедей И пушистых, перистых малых уточек. И приехал он ко батюшку Днепру-реке, И вздумал он покупатися, И вздумал он, удалой добрый молодец, потешиться. 135 И стал он, серый селезень, поплавати, И стал он, ярой гоголь, поныривать. Через первую струичку он переплыл, И через втору струичку он переплыл. У Добрыни сердце возъярилося, 140 И могучи плечи расходилися: Переставил он матушкино благословеньицо. И тут струи вместе соходилися, Унесло его к горам, горам ко пещерам. Услышал змеишшо за пятнадцать верст 145 Поплавку его богатырскую; Вылетат из пещеры глубокия, И летит на Добрыню Никитича, И зычит, кричит зычным голосом: — И святы отцы писали-прописалися, 150 Сказали: мне от Добрыни смерть будет; Я теперь Добрынюшку живьем сглону, Живьем сглону и хоботом убью, И Добрыню искрой за́сыплю. И тут Добрыня приужахнулся: 155 — Ах ты, змеишшо, злой Горынишшо! Не честь твоя, хвала молодецкая, — Наступаешь ты на тело нагое, Тело нагое — то же мертвое. Дай ты мне, змей, сроку на три дни, 160 На три дни и на три часа, На три часа, на три минуточки. И дает он ему сроку на три дни, И дает он ему сроку на три часа, И дает он ему сроку на три минуты; 165 Улетат опять змей в пещеры глубокие. И выходят Добрыне три дня, три часа, И выходят Добрыне три минуты; Все он плават на синем море, И летит опять змеишшо, злой Горынишшо 170 Из той пещеры глубокия. И доплыват Добрыня до желта́ песка, И доплыват Добрыня до крута бережка; И выскакивал Добрыня на желты пески. По желтым пескам Добрыня стал поскакивать, 175 Зажимал Добрыня ком желта песка, Бросал в змеишша зла Горынишша. Отшиб змеишшу тридцать хоботов; И падал змеишшо на сыру землю, И бил его Добрыня о сыру землю. 180 И тут змеишшо Добрыне взмолится: — Я тебе, Добрыня, давал сроку три дня, Я давал тебе сроку и на три часа, Я давал тебе сроку на три минуты. Проговорит Добрыня Никитич млад: 185 — Ты не будешь ли летать по городу, И не будешь ли ты летать по Киеву, И ко ласкову князю Владимиру, Не будешь ли уносить княгиню Апраксию? Проговорил Змеишшо-Горынишшо: 190 — Я не буду летать по городу, И не буду летать по Киеву, И ко ласкову князю Владимиру, И не буду уносить княгиню Апраксию. Проговорит Добрыня Никитич млад: 195 — Ты врешь, собака, неустойчивой! Говорит тут змей Горынишшо: — Ты будь-ко мне, Добрыня, бо́льший брат, А я тебе буду, змеишшо, меньший брат. Я дам тебе добра коня богатырского, 200 Я дам тебе потнички не по́чены, Я дам тебе коврички не держаны, Я дам тебе седелышко черкасское И со всею сбруей богатырскою. Туто молодцы побраталися: 205 Добрыня стал бо́льший брат, Змеишшо стал меньший брат. Отпустил змея Добрыня в живности, И улетел змеишшо в пещеры глубокие, И подделал себе крылья бумажные, 210 Полетел он в стольный Киев-град Ко ласкову князю ко Владимиру; И ходила княгиня в зеленом саду, И ступала княгиня с камня на камень, Со бела камня ступала на люта змея. 215 Вкруг ног ее змеишшо обвивается, Садит ее на могучи плечи И унес ее в пещеры свои глубокие... А там Добрыня приуправился И идет он в стольный Киев-град, 220 Ко своей он матушке родимыя. И выходит его матушка на красно крыльцо, И встречает она свое чадо милое — Молодова Добрыню Никитича На великих своих радостях. 225 И проговорит Добрыня Никитич млад: — Здорово ты, матушка родимая, Молодая Амельфа Тимофеевна! И здорово ты живешь, здоровешенько? И проговорит родима матушка: 230 — Ах ты, мое дитятко сердечное, Я здорово живу, здоровешенько, А у ласкова князя Владимира Случилося несчастьицо великое: Вечор было поздым-поздёшенько, 235 И ходила княгиня в зеленом саду, И ступала княгиня с камня на камень, Со бела камня ступала на люта змея; И обвивался Змеишшо-Горынишшо, Обвивался вкруг резвых ног; 240 И садил ее змеишшо на могучи плечи И унес ее в пещеры глубокие. И тут Добрыне за беду стало, За великую досаду показалося; — Ах ты, моя матушка родимая! 245 Мне змеишшо — меньшой брат, А я змею — большой-де брат; А поеду ему скорую смерть предам. Поворачиват Добрыня добра коня, И свое поворачиват бело лицо; 250 Мать его стоит у стремена, Сама говорит таковы слова: — Ах ты, мое дитятко середечное! Он подделал крылья бумажные, На крыльях змеишшо — славной воин;