Первая гражданская война в Риме

Весомым вкладом в изучение гражданской войны 80-х гг. до н. э. стали статьи Б. Р. Каца[94]. Он тщательно проанализировал предполагаемый состав групп нобилитета, накануне консульских выборов на 88 г. до н. э. выступивших за и против кандидатуры Цезаря Страбона, который, согласно наблюдениям ученого, мог пользоваться значительной поддержкой избирателей. Исследователь подробно, с учетом максимально широкого круга научной литературы рассмотрел различные политические и юридические аспекты событий 88—87 гг. до н. э: процедуры принятия законов Суллы и Помпея после взятия ими Рима, консульских выборов на 87 г. до н. э., предполагавшегося процесса против Суллы, избрания Л. Корнелия Мерулы и др. По мнению Б. Р. Каца, в ходе выборов на 87 г. до н. э. ни один из кандидатов не выступал в качестве сторонника Мария или Суллы, предпочитая играть роль представителя «третьей силы». Ученый оспорил распространенную в историографии точку зрения, согласно которой избрание в консулы после лишения власти Цинны фламина Юпитера, Л. Корнелия Мерулы, отягощенного различными религиозными запретами, было обусловлено стремлением Октавия сосредоточить в своих руках максимальную власть. Б. Р. Кац полагает, что причиной избрания Мерулы стала его взвешенная политическая позиция. Кроме того, исследователь предложил наиболее удачную (хотя все же не лишенную, как представляется, некоторых спорных мест) реконструкцию осады Рима в 87 г. до н. э. войсками Цинны и Мария. Весьма интересны его соображения о карьере Кв. Сертория в 80-х гг. до н. э.

Еще более важными стали работы А. Кивни о Сулле, посвятившего ему и его эпохе монографию и множество статей, в которых автор рассматривает вопросы как частного, так и концептуального характера[95]. Английский ученый, по сути, не разделяет взгляда на гражданскую войну как на борьбу оптиматов и популяров и уже expressis verbis заявляет, что считает неверным рассматривать деятельность Суллы сквозь призму проскрипций. Что, впрочем, к тому времени почти никто из ученых уже не делал, тем более что будущий диктатор давал основания для критики (как с римской, так и с современной точки зрения) еще задолго до введения проскрипций. В то же время ученый отмечает, что именно Марий создал профессиональную армию (правильнее сказать, сыграл в этом большую роль), для которой преданность полководцу (как гаранту их собственных интересов) важнее верности государству. А. Кивни признает, что первым использовал ее для своих целей все же Сулла. Однако ответственными за развязывание гражданской войны ученый склонен считать скорее Мария и Сульпиция, чье поведение по отношению к будущему диктатору он считает «предательством». Британский историк также склонен принимать уже оспаривавшуюся к тому времени версию Суллы о давней вражде между ним и Марием, хотя, конечно, и не придает ей такого значения, как Плутарх. При этом, как резонно указывает Кивни, Сулла не осознал еще важности армии как политического орудия, коль скоро попытался лишить командования Помпея Страбона и передать его войско Помпею Руфу. Историк также отмечает существенную особенность в отношениях Суллы с армией — воины при нем ни разу не выдвигали каких-либо требований, и уж тем более не устраивали бунтов, что начнется при Цезаре и достигнет высшей точки при триумвирах. Но дело здесь, конечно, не столько в личных качествах Суллы, сколько в эволюции сознания солдат. При этом будущий диктатор, по мнению исследователя, отнюдь не готовил армию для грядущей гражданской войны, которая началась спонтанно. Как полагает А. Кивни, Сулла ловко использовал настроения сенаторов, напуганных «кровавым погромом» Цинны и Мария и в итоге искавших спасения в его лагере, не объясняя того факта, что таковых до 83 г. до н. э., когда обозначился его успех, было немного.