Навечно разрушен [ЛП]

Я никогда не был любителем подглядывать, но сейчас я становлюсь старше, и мне нужны ответы, а Винни молчит.

Проходя через один из многочисленных шкафов, коробка с фотографиями вываливается на деревянный пол. На них он со своей семьей. Он с женой, с сыном, но в основном фотки его дочери — Элайны. На каждом снимке она становится все красивее и красивее, чем на предыдущей, и выглядит как кукла.

Настоящий ангел.

Одна из фотографий особенно привлекает мое внимание: на ней она с какой-то девушкой демонстрируют большие глупые улыбки, обнимая друг друга, как будто они лучшие подружки. Это очень мило.

Заглянув немного в другую жизнь Винни, я подбираю выброшенные фотографии и аккуратно кладу их обратно в коробку.

Я не очень люблю, когда меня фотографируют, так что моих тут нет. Хотя мне не нужны напоминания о своем жалком существовании.

Скрип входной двери приводит мое тело в состояние тревоги, и я быстро выхожу из кабинета.

Я останавливаюсь как вкопанный, когда сзади меня раздается голос:

— Нашел, что искал?

Голос Винченцо спокоен, но я-то знаю… Чем он спокойнее, тем сильнее буря внутри. Я застываю на месте, не в силах пошевелиться.

— Ну?

— Твой телефон звонил… я думал, что это срочно, — начинаю я, зная, что он видит ложь, которую я так явно пытаюсь скрыть.

Под его пристальным взглядом во мне начинает закрадываться беспокойство.

— Итак, ты решил войти и ответить? А потом продолжить совать свой нос в то, что тебя не касается?

Злясь и теряя терпение, я стою на своем.

— Ты всю жизнь увиливал от моих вопросов, Вин. Я больше не ребенок, и ты не можешь продолжать прятать дерьмо под ковер. Я устал жить в темноте.

— В темноте? Думаешь, ты готов к такой правде, малыш?

На данный момент, я думаю, что уже достаточно натерпелся.

— Попробуй.

Винченцо снимает пиджак и бросает его на кожаный стул позади себя. Моя маска гнева сползает, и ее место занимает шок. Его когда-то совершенно белая рубашка теперь смята и запятнана кровью. Он показывает 9-миллиметровый Глок, пристегнутый с одной стороны груди, и 40-миллиметровый — с другой. За все детство Винни ни разу не видели без пиджака, и я никогда не понимал, почему. Теперь понимаю.

— Винни? — ошеломленно спрашиваю я.

Совсем не узнаю человека, которого, как мне казалось, я хорошо знал. Положив твердую руку мне на плечо, Винни произносит единственную фразу, которую я ждал всю свою жизнь.

— Сынок, думаю, тебе наконец-то пора узнать о семейном бизнесе.