Наследие проклятой королевы

— Ставки сделаны! — снова заорала спорщица. — Дерутся Красавчик и Лютобой!

Юрий глядел на это зрелище, а Катарина такое не любила. Ей больше нравились состязания в стрельбе и поединки единоборщиц.

— Пойдём, — потянула Катарина Юрия за руку.

Халумари кивнул и последовал за ней, но всё равно часто оглядывался на зубастых пернатых созданий. Если ничего не поменялось, то василиск красуется на щитах восточных застав, где часто служат проштрафившиеся столичные стражницы, храмовницы с сомнительной репутацией и дворянки из безземельных. Туда же ссылают тех, кто дрался на дуэлях без меры. Такие же дерзкие и драчливые, как бойцовый василиск.

Девушка недовольно насупилась, а потом глянула на клетки с фазановыми созданиями. Так и быть, купит в подарок петуха и пару наседок. Но кормить и убирать за ними сам будет, а то гадят, как гуси: часто и много.

Вскоре из шума рынка вынырнули в тишину узкой улочки. Проскочили два проулка с многочисленным бельём, сохнущим после стирки на верёвках, и распугав подоконных перепёлок, которых мещане держали в небольших клеточках вместо кур, потому как места в доме мало, а нужны яйца для выпечки и вкусной лапши. Совсем скоро оказались на малой прихрамовой площади.

Девушка сразу же остановилась, осенила себя знаком Небесной Пары и поклонилась, а после поглядела на Юрия. Тот с любопытством рассматривал церковь.

— Барокко, однако, — произнёс он.

Катрина поднял взгляд на тщательно выбеленные гипсовые лица Небесной Пары, изображённой на барельефе над высоким, всегда открытым входом. Мама ещё в детстве рассказывала, что одежда Шаны цвета полуденного неба, а туника Сола — оранжевая как спелый апельсин. И вокруг их голов позолотой и серебрением изображены божественное сияние вокруг голов и расходящиеся во все стороны лучи.

— Помогите мне, о, Всевеликие, — прошептала храмовница и повела Юрия внутрь. Лишь у самых створок сбавила шаг, вглядываясь в женщину, облачённую в чёрную рясу и подпоясанную простой шёрстной верёвкой. Женщина неспешно подметала порог храма метлой.

— Тония? — тихо спросила девушка.

Послушница оторвалась от своего занятия и подняла на вопрошающую наполненные усталости и глаза. Лицо её было исхудалым и измождённым. Даже не узнать в ней прежнюю воительницу. Сколько их было в покоях храма, и сколько оказалось за его стенами. Всегда весёлая и беззаботная, она теперь была лишь тенью себя прежней.

— А-а-а, Катари-и-ина, — сухим, ничего не выражающим голосом протянула послушница.

— Ты… теперь здесь? — тихо спросила храмовница, не решаясь подойти ближе. Казалось, это не человек, а бледный призрак.

— А куда мне ещё податься? Кому мы ещё нужны? Мы же не люди, а дикие животные, — глядя сквозь гостей, ответила Тония, покрепче сжав метлу.

— Я… ты… ты не отчаивайся. Вот я тоже на крыс охотилась в подворотне, а потом стала охотиться за разбойничьими головами, а как опыта набралась, в телохранительницу пошла. А сейчас… а сейчас…