Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

Реза Селим Казанчи был хитроумным дельцом, сознательным гражданином и, в своем роде, хорошим мужем. Ему хватило смекалки оставить ремесло котельщика в самом начале республиканского периода, как раз тогда, когда нации нужны были флаги, все больше и больше флагов, чтобы разукрасить ими всю страну. Так он стал одним из богатейших стамбульских предпринимателей.

Когда-то в тот период он и посетил приют, у него были какие-то дела с директором. И там в тускло освещенном коридоре он увидел обращенную в ислам армянскую девочку, лет четырнадцати, не больше. Он быстро выяснил, что это была племянница его обожаемого мастера Левона, человека, который позаботился о нем, когда он был мальчиком, который вырастил его и обучил искусству делать котлы. Теперь настал его черед помочь семье мастера Левона. Он вновь и вновь приходил в приют и замуж позвал ее движимый уже не добротой, но любовью. Он верил, со временем она забудет. Он верил, надо только окружить ее нежностью и обожанием, подарить ей ребенка и великолепный дом, и она постепенно забудет прошлое, и рана в конце концов затянется. Он рассуждал так: родив собственного ребенка, женщина освобождается от бремени своего детства.

Узнав, что жена покинула его и уехала с братом в Америку, он сначала отказывался верить, а потом просто вычеркнул ее из своей жизни.

Шушан исчезла из анналов семейства Казанчи, равно как и из памяти собственного сына. И не важно, звали его Левон или Левент. Так или иначе, вырос он суровым, мрачным, угрюмым человеком. Мягкий и вежливый вне дома, он был жесток к своим детям, четырем дочерям и сыну.

Семейные истории переплетаются столь удивительным образом, что случившиеся за много поколений события могут повлиять, казалось бы, на незначительные обстоятельства в настоящем. Прошлое – это что угодно, но не былое.

Не вырасти Левент Казанчи таким ожесточенным и злым, может быть, и из его единственного сына Мустафы получился бы совсем другой человек? А если бы много поколений тому назад, в 1915 году, Шушан не осталась бы сиротой, то и Асия сегодня не была бы безотцовщиной? Жизнь – это совпадения, хотя иногда нужен джинн, чтобы это постичь.