Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

До кладбища, куда их пытался направить омыватель, оставалась пара кварталов, когда перед очередным светофором образовалась страшная пробка. Получилось так, что все четыре машины выстроились бок о бок, как передовой полк непобедимой армии, рвущийся в бой, но не имеющий общего дела, за которое можно было бы сражаться. Тетушка Фериде высунулась из окна и стала махать рукой, в полном восторге оттого, что они, по счастливой случайности, оказались рядом и впервые действовали синхронно по велению механического светофора. Но Роуз и бабушка Гульсум проигнорировали и саму Фериде, и восторженный жест.

Когда они встали на следующем светофоре, Асия, сидевшая между Армануш и водителем катафалка, внимательно оглядела ближайшие к ним машины и с облегчением обнаружила, что они потеряли друг друга из виду. Как хорошо, подумала она самым бесстыдным образом, когда единственный Казанчи в поле твоего зрения лежит в гробу, и то, можно не оборачиваться, тогда и его не увидишь. Они ехали еле-еле, словно увязали в какой-то густой и местами окаменевшей желеобразной массе и временами проскальзывали сквозь неожиданные ходы. Перед ними возник ярко-красный грузовик фирмы «Кока-Кола».

На светофоре загорелся зеленый свет, и они снова тронулись, в правом ряду появилась вереница машин с футбольными болельщиками. Машины были украшены баннерами и флагами, а сами болельщики – шарфами, банданами и кепками. Все красно-желтое, в цветах любимой команды, у некоторых даже волосы были так выкрашены. Раздраженные тем, что машины еле ползли в пробке, болельщики в большинстве своем быстро впали в какое-то летаргическое оцепенение, праздно переговаривались или лениво помахивали банданами в открытые окна. Когда же пробка сдвинулась с места, они сразу оживились и с удвоенной силой принялись скандировать кричалки.

Через некоторое время в небольшой зазор между катафалком и грузовиком «Кока-Колы» нагло протиснулось желтое такси со множеством наклеек на бампере. Сидевший рядом с Асией водитель злобно выругался и убавил скорость. Пока водитель продолжал что-то сердито бурчать себе под нос, а Армануш с возрастающим любопытством разглядывала такси, Асия пыталась разобрать, что написано на бамперных наклейках. Среди прочего был радужный стикер, гласивший: «НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ ДЕРЬМОМ. У ДЕРЬМА ТОЖЕ ЕСТЬ СЕРДЦЕ».

За рулем сидел грубоватый чернявый дядька, с седыми висячими усами, он был явно староват для футбольного ажиотажа, лет шестидесяти, не меньше. Его консервативный облик как-то совсем не вязался с тем, как отвязно он вел машину. Еще интереснее выглядели его клиенты или, возможно, приятели. У сидевшего рядом с ним пассажира пол-лица было выкрашено красным, а другая половина – желтым. Асия могла хорошо это разглядеть, когда он высунулся из окна, размахивая красно-желтым флагом. Он вылез из машины аж по пояс, а нижняя часть тела оставалась в салоне. Выглядело это так, словно какой-то фокусник распилил его туловище пополам. Разделявшее их расстояние не помешало Асии заметить, что симметрию его двуцветной боевой раскраски несколько нарушал багровый от пьянства нос.