Жизнь — минуты, годы...
- Автор: Мейгеш Юрий Васильевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Юрий Афанасьевич Саенко
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Жизнь — минуты, годы...». Краткое содержание книги:
Тема любви, дружбы, человеческого достоинства, ответственности за свои слова и поступки — ведущая в творчестве писателя. В новых повестях «Жизнь — минуты, годы...» и «Сегодня и всегда», составивших эту книгу, Ю. Мейгеш остается верен ей.
— Тетя Аня.
Конечно, воспитательница. Впрочем, кто бы ни сказал, он был искренне благодарен тому, кто помог им стать родными. Только его счастье было похоже на пламя свечи — достаточно было только вопроса дочери: «Почему не заберешь меня домой?» — как оно погасло и перешло в горечь. Что ей ответить?
— Обязательно заберу. Вот приеду из командировки и тогда обязательно возьму тебя домой.
При таком обещании дочка великодушно согласилась отпустить его в командировку, но спросила:
— А ты не обманешь?
— Нет, маленькая моя. Нет, нет…
— А ты скоро приедешь?
— Скоро…
В командировку он так и не поехал — отказался наотрез, получил устный выговор, но теперь это его не беспокоило. Тревожило другое: как сказать жене о своей дочери?
Весь день он обдумывал различные варианты предстоящего разговора, но когда вечером пришел домой и встретился с женой, все придуманные варианты лопнули как мыльный пузырь.
Все разрешилось неожиданно и очень просто. Анна Лукинична подала ужин, а сама, как у них повелось, к столу не села, продолжала хлопотать по хозяйству. Как-то так получилось, что, стоя спиной к мужу, она тихо сказала:
— Антон…
— Ну?… — отозвался он с некоторой настороженностью.
— Ты на меня не сердись, Антон… У нас нет детей, и… я недавно подумала…
Он и не заметил, как положил на скатерть ложку, под которой образовалось пятно.
— Не взять ли нам из детдома? — продолжала она, не меняя позы.
— Ну? — повторил он, именно потому что совсем иные слова рвались из его уст: «Я давно хочу сказать именно это!»
— Ты только не возражай, Антон… я долго думала…
— Как хочешь… — сказал он, едва сдерживая свои эмоции, подбивавшие его восторженно раскинуть руки, схватить жену в объятия и расцеловать.
Однако сделать он этого не смог, и разговор закончился сдержанно. Самое главное так и не было высказано. На другой день Анна продолжала не доведенную до конца беседу:
— Я бы хотела девочку…
Он снова подавил в себе свои чувства и ответил с плохо скрываемым безразличием:
— Да, пожалуй, можно и девочку. Я уже подумывал об этом.
И так, слово по слову, исподволь они приближались к тому, что желали с самого начала разговора. Антон Петрович с трудом сдерживал свои чувства, но все же выждал, чтобы проявила инициативу жена.
— А что, если бы соседскую… Василинкину сиротку… Я ее как-то видела… Такая миленькая девочка…
Он, видимо, выглядел очень глупо, пытаясь, показать себя безразличным, потому что Анна быстро вышла на кухню, чтобы дать возможность и ему, и себе унять волнение.
По дороге в детдом они шли молча. Антон боялся встречи с дочерью, боялся услышать из ее уст слово «папа», потому что оно обнажало до конца его самую большую тайну, и кто знает, к каким осложнением в семье оно могло привести. В такой ситуации все имело значение: кто первым войдет во двор детдома, кто их встретит, какое слово скажет девочка… Все, все, все! И он, как суеверная бабка, учитывал это. Первой пропустил в калитку жену. Успокоился, когда на пороге встретила их старая нянечка Тереза… А далее все мгновенно полетело вверх тормашками, все пошло по-иному.
— Те-е-тенька Аня! — послышался радостный детский крик из глубины коридора. И красном мячиком полетела навстречу вошедшим несказанно счастливая девочка. — Я знала, что вы придете с папой!
И вся тайна мгновенно исчезла. Все раскрылось перед ними, и все это было прекрасно.
— Тетенька! Папочка! — без умолку лепетала девочка, прижимаясь то к Анне Лукиничне, то к Антону Петровичу.
Им ничего другого не оставалось, как подхватить девочку на руки — на четыре руки. И так застыли на несколько мгновений, что-то говоря, что-то объясняя друг другу и ничего не понимая. И лишь позднее посмеялись над своими тревожными колебаниями, шедшими от нерешительности, от недостаточного знания друг друга…
Покидая кладбище, Антон Петрович почти столкнулся лицом к лицу с Сашком и Татьянкой. Те от неожиданности отступили, не зная, что делать. Антон Петрович готов был и сам попятиться, но было уже поздно. Преодолевая некоторую неловкость, он быстро овладел собой и проговорил: «Ну что ж…» И лишь теперь сообразил, что эти слова означали: пусть женится…
— Вы куда направились, бездомники? — обратился он к ним неожиданно мягким тоном.
Сашко, опустив голову, молчал, а Татьянка стояла рядом и теребила пуговицу на своем коротеньком белом пальто. Антон Петрович в этой стоящей перед ним юной паре увидел себя с Анной. Это было так забавно и так несерьезно — увидеть себя этаким долговязым, наивным, даже смешным, и в то же время сознавать, что это очень серьезно, что в конце концов — это жизнь. Что с этого она начиналась, с этого снова начинается, и так будет всегда.