Польско-литовская интервенция в России и русское общество

Польско-литовские войска не только не отошли на запад, как это предусматривалось в августовском договоре, но разместились в самом центре страны — Москве. 14 октября н. ст. на содержание войска были выделены приставства на территории Замосковного края[1141]. О том, как отправленные из Москвы отряды собирали средства на свое содержание, сохранилось свидетельство в грамоте из Ярославля в Вологду: «И к нам в Ярославль с Москвы паны приезжали и кормы на нас правили нещадно»[1142]. По свидетельству С. Маскевича, сбор кормов сопровождался многочисленными актами насилия: «Вели себя так, как кому хотелось, и у самого большого боярина, если хотели, жену или дочь брали насильно»[1143]. Таким образом, офицеры и солдаты королевской армии вели себя ничуть не лучше, чем действовавшие на той же территории в недалеком прошлом войска из Тушина.

На юге, в городах по верхней Оке, стояли войска Я. П. Сапеги, вымогавшие у населения поборы, как привыкли это делать в Тушине[1144]. Во время пребывания в приокских городах, как вспоминали в начале 1611 г. князья Юрий и Дмитрий Трубецкие, эти войска «Алексин высекли и сожгли, к Крапивнеи к Белеву приступали»[1145].

В западных уездах страны содержание королевской армии также возлагалось на местное население. Так, 20 ноября 1610 г. Сигизмунд III передал полку Павла Руцкого, стоявшему в Иосифо-Волоколамском монастыре, сбор в свою пользу доходов с дворцовых сел в Волоцком и других уездах[1146]. В материалах, подготовленных для переговоров под Смоленском, отмечалось, что «Рутцкои с товарыщи и черкасы, стоя около Москвы на Волоке… многих Московского государства всяких людей побивали и грабили»[1147]. Очевидно, насилия солдат этого полка произвели особенно сильное впечатление. Для армии, стоявшей под Смоленском, также были выделены «приставства». В результате даже те местные дети боярские, которые получили грамоты на поместья от Сигизмунда III, не могли пользоваться доходами со своих владений. Один из них, И. И. Зубов, обращаясь к королю и к Владиславу, в своей челобитной писал: «наше поместейцо держат в приставстве поляки и литва… велите, государи, то наше поместейцо из приставства очистити»[1148].

Положение усугубил приход зимой 1610/11 г. на русскую территорию больших отрядов запорожских казаков, которые стали разорять южные города, присягнувшие Владиславу[1149].

Русские люди рассчитывали, что договор обеспечит не только скорый уход иноземных войск, но и сохранение территориальной целостности Русского государства в тех границах, в каких оно существовало до Смуты. Но и эти ожидания не оправдались. И после подписания договора королевская армия продолжала осаждать и штурмовать Смоленск, хотя население и власти города неоднократно выражали готовность принести присягу королевичу.