Польско-литовская интервенция в России и русское общество

Все это как будто говорило о том, что власть короля на русской территории постепенно укрепляется, и создаются благоприятные условия для перехода в его руки не только фактически, но и юридически всей полноты власти в Русском государстве. Но уже в январе 1611 г. стали обнаруживаться тревожные симптомы.

Правда, и в начале 1611 г. люди, принадлежавшие к столичным чинам, продолжали, добиваясь новых владений и новых поместных и денежных окладов, посещать королевскую ставку. Так, в январе 1611 г. лично выехал под Смоленск один из новых членов Думы боярин кн. Григорий Петр. Ромодановский, который добился не только назначения ему поместного оклада в 2.000 четвертей, но и королевского распоряжения наделить его в счет оклада «изызменничьихи из выморочных поместий». 3 февраля князь подал королевскую грамоту боярам в Москве[1134]. Приверженцы короля из числа бывших сторонников Лжедмитрия продолжали получать щедрые пожалования. Так, Льву Афан. Плещееву, наделенному должностью оружничего, 24 января был одновременно установлен поместный оклад в 1.200 четвертей и пожаловано свыше 700 четвертей земли «в Бежецкой пятине ис черных волостей»[1135].

Составить цельное представление о деятельности королевской канцелярии в январе 1611 г. не так легко, так как большой реестр пожалований Сигизмунда III, использованный в предшествующих разделах работы, обрывается на записи от 9 января, и это единственная запись, датированная первым месяцем 1611 г.[1136] Правда, сохранился и опубликован содержащийся в одной из книг Литовской Метрики особый реестр с записями пожалований за этот месяц[1137]. Однако этот реестр составлялся иначе, чем предшествующий. Сохранился, а также известен по упоминаниям целый ряд королевских «листов» этого времени о пожаловании людям столичных «чинов» должностей, чинов, поместных и денежных окладов, владений (некоторые из этих документов уже упоминались на предшествующих страницах). О выдаче этих «листов» в сохранившемся реестре за январь никаких записей нет. В нем, очевидно, фиксировались лишь земельные пожалования рядовым служилым людям.

Сопоставление этого реестра с предшествующим реестром пожалований Сигизмунда III позволяет отметить одну важную особенность. Круг служилых людей, посещавших королевскую ставку, чтобы хлопотать о пожалованиях, серьезно изменился. Среди получателей королевских «листов» мы видим теперь только детей боярских из западных и северо-западных уездов Русского государства[1138]. Служилые люди других регионов перестали ездить за пожалованиями под Смоленск. В этом нельзя не видеть один из важных симптомов нарастания напряженности в отношениях между польско-литовской властью и значительной частью русского общества.