Облетая солнце [Circling the Sun]

На веранде Карен повесила два мерцающих сигнальных фонаря — такие используют моряки на кораблях. Когда-то она привезла их из Дании для Беркли, после его смерти они вернулись к ней. Пока шло танцевальное действо, Денис стоял под одним из них, наблюдая издалека — упершись одной ногой в стену и прислонившись плечом к голубоватому столбу колодца.

Мэнсфилд находился в общей группе. Они словно противостояли друг другу — два противоположных взгляда на жизнь, два совершенно непохожих мира. Я невольно поймала себя на мысли, что, сложись судьба по-иному, Денис мог бы стать моим супругом, и ребенок, которого я носила под сердцем, мог быть его ребенком. Случись так, я бы совсем по-другому относилась и к своему состоянию. Я бы ощущала счастливое волнение, предвкушая появление малыша, а не ожидала бы будущее в тоске и тревоге. Однако все безвозвратно ушло, все умерло. И даже если в глубине души во мне еще жило нестерпимое желание любви, жажда оторвать Дениса от Карен, неутолимая тяга к нему — какое все это имело значение? Ничего этого уже не могло случиться. Оторвав взгляд от обоих мужчин, я снова взглянула на костер. Языки пламени вздымались высоко, отбрасывая золотые, розовые, голубоватые блики. Яркие искры вспыхивали и дождем осыпались на траву — точно пепел потухших звезд, подумала я.

Спустя несколько дней, закончив работу, я постучала в дверь хижины, где жили Рута и Кимару. На кухне у них пахло специями и тушеным мясом. Азизу исполнилось четыре года. Он был похож на отца — тот же широкий лоб и та же уверенность в себе. Он любил встать рядом со столом и подпрыгивать на земляном полу так высоко, как только мог, — точно Киби в нашем детстве. Когда я смотрела на это, у меня замирало сердце.

— Он станет отличным мораном, как ты думаешь? — спросила Кимару.

— Да, замечательным, — согласилась я. А затем я наконец-то сообщила Руте, что скоро и у меня появится ребенок.

— Да, Беру, — ответил он радостно. Конечно, он давно понял. Просто смешно было полагать, что он не догадывается. — Наши сыновья будут играть вместе, как мы когда-то, правда?

— Конечно, — согласилась я. — Возможно, они вместе будут ходить на охоту. Мы оба помним, как… Я помню.

— Моран никогда не забывает, — ответил Рута.

— Вы — моя семья, Рута. Ты, Азиз и Кимару, конечно. Надеюсь, вы это знаете.

Глядя на меня глубокими черными глазами, он кивнул. Мне показалось, что если неотрывно смотреть в его глаза, то можно увидеть все наши счастливые детские годы, пронесшиеся как один прекрасный миг. В этот момент у меня вдруг появилась слабая надежда насчет будущего моего ребенка. Конечно, все будет трудно, но если Рута будет рядом, если он все время будет напоминать мне о том, кто я есть на самом деле, возможно, все сложится благополучно. Да, мне придется вытерпеть и Англию, и общество матушки Мэнсфилда без него. Но придет лето, и мы привезем ребенка в Кению. Мелела станет для моего сына таким же раем, как для меня Грин Хиллс. Если думать так, то все образуется.