Цвет тишины

– Вы правда все братья?

– Правда, – кивнул Киану. – Не по крови, конечно. Но да, мы братья.

– Круто, – сказал Фине. – Всегда мечтал о братьях, – он посмотрел на Серого. – А ты вообще ничего не слышишь?

Серый поймал его взгляд и посмотрел на Киану, потом на Тахти. Тахти перевел:

* Фине спрашивает, можешь ли ты слышать.

* Нет, – Серый покачал головой, – не слышу.

Он коснулся уха рукой и покачал головой.

– Вообще ничего? – переспросил Фине.

Серый снова покачал головой.

– Подожди, но вот сейчас – ты же меня слышишь?

Серый улыбнулся – беззлобно, мягко. Эту улыбку Тахти любил больше всего. От нее на лице разбегались лучики-морщинки, и даже веснушки, казалось, улыбались.

* Я читаю по губам, – сказал Серый.

Он указал на Фине и на свои губы.

– Ты можешь читать по губам? – Фине вскинул брови. Он посмотрел на Киану и Тахти. – Я же правильно понял?

– Да, – кивнул Киану.

– Ничего себе, – сказал Фине. – Вот это круто!

Тахти так и не узнает, а Серый так никому и не скажет, что именно этот разговор повлияет на его решение.

– А где Сати? – спросил Тахти.

– Ушел курить и исчез, – сказал Киану. – Надо позвонить ему.

– Тахти, а ты тоже в интернате язык жестов учил? – спросил Фине.

– Нет, – сказал Тахти. – Я учил его в родном городе, ходил на курсы. У моего друга глухая сестра, мы с ним ради нее учились.

Тахти дублировал свои слова на язык жестов. Он и не заметил, как вспомнил его в общении с Серым. Как поначалу еле вспоминал слова, как путал жесты, как переспрашивал – и не заметил, как быстро, в странном фоновом режиме навык вернулся. Словно и не было той паузы, словно он говорил на нем всегда. Он стал забывать родной диалект, а язык жестов стал сильным, сильнее родного языка. Никто не заметил, как это произошло. Как он стал своим в чужом мире, как он стал братом тем, кому поначалу был чужаком.