Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Однако соблюдался ли этот церемониал хотя бы в каком-либо виде после его учреждения? Мы можем ответить утвердительно в отношении лишь первых месяцев 1585 г., поскольку Восьмая религиозная война, отток и размежевание дворянства на три конкурирующие и воюющие между собой группы — роялистов, гизаров и гугенотов — делали невозможным его соблюдение. Ценные сведения содержатся в депеше мантуанского посла при французском дворе, Ферранте Гизони, от февраля 1585 г., сообщающего своему герцогу, Вильгельму Гонзага, о церемонии встречи английского посольства во главе с графом Дерби: «По обоим сторонам [парадной] лестницы в Лувре были выстроены швейцарцы, в приемной зале — стрелки лейб-гвардии, в передней — дворяне с топориками, а в двух иных помещениях, государственной присутственной палате и аудиенц-зале, — дворяне иных подразделений двора. В самой же королевской спальне, где пребывал Его Величество, находились другие дворяне, вместе с кавалерами Ордена Святого Духа. Рассказывают, что Его Величество принял англичан со всей благосклонностью и вниманием»[979]. Сейчас мы можем только предполагать, как в действительности выглядело и было меблировано пространство Королевской палаты конца XVI в., поскольку от Лувра этого времени мало что осталось — главным образом, знаменитый бальный зал (ныне — зал Кариатид) и парадная лестница Генриха II.

Наконец, остается вопрос, когда при дворе были приняты церемониальные барьеры и что король хотел сказать двору, учреждая их и отгораживаясь от придворных. Впервые Генрих III упомянул барьеры в своем Регламенте 1574 г. и попытался использовать их уже осенью того же года в Лионе во время обеденной церемонии. Однако, как пишет Л'Этуаль, это нововведение вызвало взрыв негодования со стороны придворных и король быстро отказался от этой затеи, решив, что она преждевременна[980]. Дворяне Франции привыкли видеть доступного для всех короля, публичного в каждом своем движении, но никак не закрытого монарха, не только сидящего за отдельным столом и принимающего пищу отдельно, но также намеренно отделяющего себя от своего двора и отстраняющего от себя дворянство. Это воспринималось как нарушение традиции придворных пиров, в центре которой всегда находилась фигура короля, зачастую за одним столом с рыцарями-сотрапезниками[981]. Учреждение барьеров при французском дворе сразу связали с чужеродными обычаями, принятыми в Польше или при дворе императора. Действительно, бургундская традиция барьеров использовалась у наместников Фландрии в Брюсселе, при дворах в Мадриде и в Вене, и их мог видеть Генрих III во время недолгого пребывания в гостях у своего тестя императора Максимилиана II[982]. Мы можем только предполагать, что церемониал Габсбургов и организация церемониального пространства при иных дворах как минимум подтолкнули Генриха III к куриальным реформам при своем дворе.