Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.
- Автор: Флоренский Павел Александрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Сатисъ
- ISBN: 5-7868-0100-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.». Краткое содержание книги:
П. А. Флоренского часто называют «русский Леонардо да Винчи». Трудно перечислить все отрасли деятельности, в развитие которых он внес свой вклад. Это математика, физика, философия, богословие, биология, геология, иконография, электроника, эстетика, археология, этнография, филология, агиография, музейное дело, не считая поэзии и прозы. Более того, Флоренский сделал многое, чтобы на основе постижения этих наук выработать всеобщее мировоззрение. В этой области он сделал такие открытия и получил такие результаты, важность которых была оценена только недавно (например, в кибернетике, семиотике, физике античастиц). Он сам писал, что его труды будут востребованы не ранее, чем через 50 лет.
Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Перейти на страницу:
IX
Старик: «С тобою спорить не готов.
Не знаю ваших городов,
Ни ваших нравов и страстей.
Останься с нами. Мы гостей
Не видим вовсе. Небом дан
Пришлец из дальних, чуждых стран.
Смотри, как милый сын наш рад,
Как у него блистает взгляд!
Один у нас хомолчеган.[9]
Когда-то возвестил шаман:
„Познает тайны мерзлоты“.
Так, может быть, расскажешь ты
Ему про солнце, дождь и ветр,
Про вечный лед подземных недр.
Как грома светлая стрела
Разила ствол, а не сожгла.
Быть может, даже объяснишь,
Живет ли под землею Мышь,
Чей рог огромен и пробьет
На реках самый мощный лед,
Бугры вздымает головой,
Как древней носится молвой».
Х
Странник: — Смотреть ли мне чужой уют[10]
………………………………………………
Старик: «Твои слова рождают гнев.
Сей страсти гибельный напев
Тому назад пять-шесть веков
Полузабыт у эвенков.
Так лучше: миром дышит грудь.
И ты здесь мог бы отдохнуть».
Странник: — Увы, старик, мой путь далек —
Пустынен и велик Восток…
Но расскажи, ужель в веках
Не ведом вам ни гнев, ни страх.
Старик: «Нет, прежде в нас дышал порыв,
Мы устремлялись, все забыв,
Волною гневной из русла
Страсть мутная тогда несла.
Но ныне миром поросло
Тревоги мерное русло.
В преданьях ни один тайон,
Наш предок дальний, опьянен
Задором бранным, гневен, яр,
Набегов разжигал пожар.
Наездник, рьян, нетерпелив,
Топтал колосья зрелых нив.
Бежали, плача и дрожа,
Трудолюбивые манджа.[11]
Стоня, все таяло кругом.
Был славен и богат наш дом.
Китаю страшен был. Но свой
Пыл усмирил он боевой,
Забившись в рваные чумы.[12]
Потомки тех тайонов — мы.
Молниеносный тот удар
Теперь ослаб. Угас пожар,
Пылавший некогда в сердцах.
Соседи позабыли страх.
Под пеплом тлеет древний пыл,
Кристаллом льдяным гнев застыл.
Умчалась мутная волна,
Минули славы времена.
Наш промороченный народ
Веками в косности живет.
Но мерзлоты обманчив вид:
Она могущество таит
В заветных недрах; узел пут
Те силы тайные сорвут.
Так чает сердце, пилла — вот.
Пока же — в косности народ».
XI
Странник: — И наш, скажу тебе я род
Давно зигзагом вниз идет.
Отец отца был польский граф.
Восстал в защиту панских прав,
Но, силой русской побежден,
Был сломлен, был окован он
С друзьями-панами. Приказ
Готов — о ссылке на Кавказ.
К изгнанью был приговорен
С ним также сын Виссарион,
Кавказа чужд красотам дед
Прожил в изгнаньи мало лет.
И, ностальгией заболев,
Окончил дни Друдзовский Лев.
А сын его Виссарион,
Грузинкой местной увлечен,
Родил Друдзовского Сандро…
Вниманья полн, застыл Оро,
А гость, задумавшись, умолк.
Времен нахлынувший поток
Волною грусти затопил
Остаток бодрости и сил.
Но вновь себя преодолел,
Перешагнул чрез груды тел
Воспоминаний о былом,
Гость за неприбранным столом.
XII
Странник: — Тот мальчик здесь, перед тобой.
Гонимый яростной Судьбой,
Своей отчизны вновь лишась
(родной мне, отнятый Кавказ
привык я родиной считать),
С ним потерял семью и мать.
Увы! Теперь далек, далек
Мой дальнезападный Восток!..
Умолк. Молчание прервав
Оро застенчиво: «Так прав
Слух, что чудесна та страна,
Мать фруктов сладких и вина?
Грузин с АЯМа рассказал,
Что солон синий ваш байкал,[13]
Что горы выше, чем у нас,
Взрастил стремительный Кавказ.
Гость дорогой, мой ум насыть.
О многом, многом расспросить
Хочу. Жестока ль там зима?
Под снегом ли стоят дома?
На море мощный ли покров?
И долго ль время холодов?»
вернуться
9
Мальчик — Авт.
вернуться
10
Начало Х главы утрачено — Ред.
вернуться
11
Китайцы — Авт.
вернуться
12
Юрты — Авт.
вернуться
13
Море — Авт.
Перейти на страницу: