Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.
- Автор: Флоренский Павел Александрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Сатисъ
- ISBN: 5-7868-0100-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.». Краткое содержание книги:
П. А. Флоренского часто называют «русский Леонардо да Винчи». Трудно перечислить все отрасли деятельности, в развитие которых он внес свой вклад. Это математика, физика, философия, богословие, биология, геология, иконография, электроника, эстетика, археология, этнография, филология, агиография, музейное дело, не считая поэзии и прозы. Более того, Флоренский сделал многое, чтобы на основе постижения этих наук выработать всеобщее мировоззрение. В этой области он сделал такие открытия и получил такие результаты, важность которых была оценена только недавно (например, в кибернетике, семиотике, физике античастиц). Он сам писал, что его труды будут востребованы не ранее, чем через 50 лет.
Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Перейти на страницу:
VI
Лишь в быстрый темп той речи вник
Со шкуры поднятый старик.
Ремнём затянуты унты.
Спешит до близкой темноты
Навстречу гостю, сердцем рад,
Что заблистал у сына взгляд.
Старик: «Куда ты, странник, держишь путь?
Зайди в юртан мой отдохнуть».
Странник: — Устал, измучен, одинок,
Иду по льдам, мой путь далек.
Старик: «Привет тебе. Пусть уруса
Заменит голые леса.
Живи у нас, пока цветы
Не изукрасят мерзлоты».
Странник: — Ах, слишком жребий мой суров.
Прошу, лишь на ночь дай мне кров.
Сказал, но духом стал уныл.
Старик смолчал и вход открыл.
VII
«На древнем темени живет
Древнейший Азии народ»,
Подумал гость. «Увижу я,
Цельна ли древняя семья».
Вошел. Себя перекрестил:[5]
Князь горних воинств Михаил
В доспехах, с пламенным мечом
Стерег от бедствий мирный дом.
Старик: «Почтил недаром бачу[6] ты:
Знать, помнишь, кто от темноты
Нас защищает. Светлый дух
В беде не бросит верных слуг.
Он крилы мощные простер,
Как народился сын. С тех пор
Висит в юртане образок,
Храня младенца от урок[7],
Чтоб дух болезни, бутилэ,
Дом обегал в полночной мгле.
Привет тебе. Свои дары
Воздаст Господь наш Далары —
Хозяин неба». И жена
Скромна, тиха, оживлена
Приходом гостя, просит сесть.
Приемлет, как благую весть,
Он приглашение. Пошел,
Умылся. Видит — полный стол.
Олений ок'рок, дёвухи,
Порезан в крупные куски.
Жирно кабанее плечо.
Сушеной рыбы, элгочо,
Переплетаются ремни.
Но хлеба мало, лишь одни
Лепешки hёлькёнё лежат
Стопой, невзрачною на взгляд.
Обед закончен. Вьется пар, —
Хозяйка сыплет ягод в вар
И в чашке глиняной простой
Черничный подала настой.
Пурпурно-красный терпкий сок…
Он мысли грустные увлек
К стране родной. Он их унес
К имеретинских соку лоз.
И в грезы странник углублен
Почти забыл, где ныне он.
Сидели молча. Лишь в пиал
Старик черники подливал.
Вдруг неожиданный вопрос:
Прервал теченье милых грез.
VIII
Старик: «Быть может, хочешь ты лежать?»
Странник: — Чтоб ни сестра, ни брат, ни зять
Не знали где я. Чтоб жена
Забыла, роком сражена
Об имени моем, о мне
Не вспоминала б и во сне,
Чтоб все надежды отцвели,
Я испарился бы с земли,
Как здешний снег, что намела
Нежданно майская метла.
О да, хотел бы я лежать,
Откуда не вернуться вспять.
Старик: «Я вижу, странник, ты скорбишь.
Вдохни полнее нашу тишь,
И боль замрет у нас на льдах
И пред людьми забудешь страх».
Странник: — «Ну что ж, ничуть не утаю
Я боль душевную свою,
Озлоблен, мрачен, грустен, дик.
Да, люди чужды мне, старик.
Не говори мне: „Каждый — брат“.
Не зная низости охват,
В тайге ты бродишь весь свой век.
Волк — человеку человек,
Иль злее. Уссурийский тигр
Не мучит жертву ради игр,
А человека — не нужда,
Не голод, — зависть иль вражда
Стезей предательства, измен
Толкает к страсти злобной в плен.
Он в душу ближнему иприт
Налить хотел бы, — и горит
От злобы сердце. Другу дал
Приязни знак ты, свой кинжал.
Но в час афелия[8] забыт
Долг благодарности и стыд.
Увидишь ты друзей без маск.
Тобой подаренный дамаск,
Поверь, насколько было сил,
Твой друг в твою же грудь вонзил,
Хотя доверчивый твой сон
Хранить клялся надежно он».
вернуться
5
Тунгусы не пускают к себе гостей, которые при входе в дом не перекрестятся — Авт.
вернуться
6
Икону — Авт.
вернуться
7
Уроки — сглаз — Авт.
вернуться
8
Афелий — точка орбиты небесного тела, обращающегося вокруг солнца. В этой точке небесное тело находится в наибольшем удалении от Солнца. — Ред.
Перейти на страницу: