Ведьма, околдовавшая его

— Зачем? — напрягся Никандр, который привык, что подданные Салии его жену боятся. Особенно мужчины.

— Очень уж интересно познакомиться, — смутившись пояснил старик, отводя взгляд, а затем возвращая его к хмурому королю. — Вы только не подумайте ничего лишнего. Я просто восхищаюсь талантом нашей Госпожи… Сказать честно, мне её зелья не один раз попадались, и я впечатлен их действием. Пытался повторить, но увы, — он развел руки в стороны. — На письма мои она не отвечает, вот и подумал, что при личной встрече…

— И не смущают слухи, которые о ней ходят?

Лекарь поджал губы.

— Страшновато конечно, — с улыбкой признался он, — но любопытство изводит. Как она делает настойку для обработки ран? — повернулся он к Олин. — Невероятно быстрый эффект. А микстура от простуды?

Девушка смущенно улыбнулась, будто хвалили её лично. Никандр над её улыбкой тоже усмехнулся — о том, что девчонка готова боготворить свою Госпожу он уже давно понял, как и сейчас понимал, что девушка испытывает ту же гордость, что и он сам.

— У нашей Госпожи золотые руки, — призналась Олин. Никандр, продолжая насмехаться, согласно кивнул.

— Безусловно, — согласился Олав, закрывая чемодан. — Что ж… передавайте Госпоже моё искреннее восхищение. Ваше Величество, — он склонил голову перед Никандром и с любопытством посмотрел на подавшего голос ребёнка, ворочающегося в корзине рядом с ними.

— Я отправляю в столицу новости о рождении принца Ратора, вы могли бы ехать вместе со стражницами. Так безопаснее. Особенно в непогоду, — предложил Никандр, наконец, утоляя любопытство лекаря о ребёнке рядом с ними.

— Принце? — ахнул тот со страхом в голосе и прикрыл ладонью губы. Никандр нахмурился, заметив, что лекарь, кажется, собирается выразить ему соболезнования, но тот смог с собой справиться. — Поздравляю! Долгих лет Его Высочеству и его родителям! — горячо заверил, снова кланяясь в пояс.

Никандр благодарно кивнул.

Прославленный в Салии лекарь уехал так и заподозрив в ранах Никандра ничего серьёзнее «пары порезов», как он назвал затягивающиеся шрамы. Чувствовал себя король на удивление хорошо, нога его практически не беспокоила. Олин, которая бегала за ним с перевязками и мазями, даже больше досаждала, чем хромота и редкая боль.

За день, пока Ламия спала, Никандр переделал на удивление много дел. Переговорил и с Фавием, и с матерью, и с Рамилией, и с лекарем. Узнал, что друг, возглавивший небольшой отряд Шерана, возобновил поиск убийцы, а после рассказа Никандра про подозрения королевы и Рамилии на счет свечей, сразу начал инспектировать комнаты всех жильцов замка. Сам же Никандр разобрал почту из Шерана, которая успела скопиться, вдоволь наигрался и наобнимался с сыном и отправил известия в две столицы о рождении принца.

И вот когда он продолжал изучать отчеты из Шерана в башне Махлат, его застала проснувшаяся, наконец, Ламия.

— Рамилия говорит, ты весь день бегаешь по замку вместо того, чтобы отдыхать? — поинтересовалась она, неожиданно появляясь в проеме двери и быстро приближаясь к столу, за которым сидел Никандр, а вернее к колыбели Ратора. Ламия взглянула на спящего сына, удовлетворенно дотронулась до него покровительственным жестом, а затем подняла вопросительный взгляд на мужа, который так и застыл с бумагами в руках.