Ведьма, околдовавшая его

— Ладно, ладно… Но на всякий случай уточню: тебе не хочется вонзить в кого-нибудь зубы и попробовать свежей плоти?

— Очень хочется, — подтвердил Никандр, любуясь сыном и замечая краем глаза, как Фавий медленно к нему приближается и тянет руки к ребёнку. — В тебя. И откусить кусок побольше и помясистее, — заявил он, поворачиваясь к нему и клацая зубами.

Фавий послушно отпрыгнул в сторону, весело улыбаясь.

— Что это сразу в меня? Вокруг вон сколько красавиц ходит: у них мяско явно и ароматнее, и мягче… — возмутился Фавий, а потом качнул головой. — Ты же понимаешь, что это невозможно? В лучшем случае ты должен был лишиться ноги.

— Моя жена Ведьма. Все возможно.

— Ведьма? — скептично уточнил Фавий.

— Ага, — с улыбкой подтвердил Никандр. — А вы меня ещё отговаривали жениться. Жизнь и ногу мне спасла.

— Ага, и Шеран помогла вернуть, — вспомнил Фавий и их общую шутку. Правда в этот раз Никандр не улыбнулся, как обычно, а нахмурился.

Дело было в том, что вернуть трон Шерана для них стало подозрительно легко. Когда Никандр писал Ламии о том, что города открывали перед ним ворота и сдавались, он не шутил и не преувеличивал. Действительно все так и было: люди, воины, от которых он с Ритом и Фавием бежал после смерти короля Ратора, которые ополчились на него и гнали до самой границы, как взбесившиеся собаки, чуть ли не с праздничными гуляньями встречали. Хотя за несколько месяцев вряд ли Сникс мог натворить что-то такое, что вызвало бы недовольство народа, или случайно оправдать Никандра.

Окрыленный успехом молодой король списывал все на благоразумие людей Шерана и их преданность роду Пран и даже не вспоминал о тех днях, когда всерьёз опасался за свою жизнь и не знал у кого просить помощи и укрытия. Между собой же Никандр и Фавий шутили: королева Ламия, как и обещала, заговорила их на удачу.

Но после заживления ноги, превратившейся в кусок мяса, шутка уже не казалась такой смешной, как прежде.

— Ваш обед, — доложила Рамилия, с опаской глядя на короля и заходя с комнату, где теперь жил Фавий. Следом за ней вошли такие же перепуганные, как и все остальные, служанки: одна из них трясущимися руками сжимала поднос, две другие несли новую люльку для принца Ратора.

— Наконец-то. Я жутко голоден, — заявил Никандр, подходя следом за девушками к столу и распугивая их своим приближением.

— Вы ему побольше мяса положили? Надо его теперь хорошо кормить, чтобы он на нас не накинулся, — усмехаясь крикнул Фавий вслед, поспешно кланяющимся и выбегающим из комнаты, служанкам.

— Перестань. Меня и так все боятся даже больше прежнего, — сказал Никандр, опуская сына на простыни и прикрывая его одеялом.

— Вот именно, — поддержала короля Рамилия. — Вы первый муж Госпожи, который выжил после подобного ранения… По замку не мало сплетен ходит… и, кстати, про ожившего мертвеца тоже, — повернулась управляющая к воину, — поэтому, пожалуйста, не поощряйте эти слухи. Мне и так с ними бороться будет не просто.