Тень Серафима [АТ]

Когда такое происходило, камни не находились под полным контролем и другой, более сильный маг мог попытаться подчинить их себе, перехватив инициативу. Это было опасно. Если два заклинателя одновременно хотели использовать драгоценный камень, находящийся за пределами прямой досягаемости, им приходилось бороться за его внимание.

Всё это говорило о том, что Луцилла имеет весьма скромный опыт в теории и практике магии, раз не пришла до сих пор к таким основополагающим выводам. В то же время, женщина очевидно не испытывает дискомфорта в управлении столь неудачно расположенными на теле камнями, а значит, природная сила её была велика.

Луцилла была внучатой племянницей лорда Доминика, и о чистоте её крови говорил глубокий черный цвет волос. Но, к сожалению, на этом достоинства заканчивались: внешности чародейки не доставало контрастов, наличие которых считалось обязательных признаком аристократической красоты. Пронзительные ведьминские глаза также оказались черными, и сам тон кожи был несколько темнее, чем полагалось. Тяжелые линии нижней челюсти и чересчур массивный подбородок окончательно хоронили девичьи мечты о хрупкости и элегантности.

Хотя женщина и имела благородное происхождение, и даже являлась родственницей правящего лорда, лицо её было слишком невыразительным для такого высокого статуса, к тому же, лишенным должного ухода и макияжа, который мог бы смягчить недостатки.

Единственным элементом ритуального раскраса ведьмаков была густо-алая вертикальная полоса, пересекавшая лоб от линии роста волос до самой переносицы — смелый символ отступничества.

Мятеж был ей к лицу.

По правде сказать, лорд Ледума еще не определился, как поступить с лидером повстанцев, намереваясь принять решение на месте, в зависимости от обстоятельств.

Несмотря на внешнюю простоту, Луцилла показалась ему особенной. Коротко остриженные волосы её были растрепаны и, по-видимому, никогда не знали сложных церемониальных причесок, которые полагались ей по статусу. Женщина была похожа на галчонка — маленького, взъерошенного, но чертовски упрямого. Перед лицом человека, от прихоти которого зависела её судьба, заклинательнице удалось сохранить спокойное достоинство, лишенное страха или высокомерия.

Один-единственный взгляд бросила она на правителя, но его было достаточно для лорда Эдварда, чтобы прочесть, что в этих глазах нет ненависти и жажды мести. То, что маг различил в них, вполне подходило для будущей правительницы, которую он хотел бы видеть в Ламиуме, — острый ум и готовность подчиниться могуществу Ледума.

Похоже, Луцилла с самого начала предполагала подобное развитие событий, но для достижения амбициозных целей оказалась готова пойти на риск и неминуемо высокие жертвы. Правитель Ледума высоко ценил таких вассалов — способных, самостоятельных и, что немаловажно, знающих своё место. Ламиуму всё равно требовался новый лорд-защитник, и лучшей кандидатуры, по-видимому, не сыскать. Луцилла молода, сильна, хорошо осведомлена о положении дел в городе и к тому же находится в кровном родстве с трагически погибшим лордом Домиником… что дает все основания законно претендовать на его трон.