Тень Серафима [АТ]

Каково же было изумление Кристофера, когда в один из дней он вдруг обнаружил, что ошибался насчет своих убеждений. Сердце, подобное прозрачному льду, оказалось бессильно перед твердостью алмаза — тот безжалостно смял и раскрошил его, не посмотрев на красоту, наполнив холодную душу непокоем.

Правителю Ледума и без того принадлежали многие сердца, теперь же он с легкостью, сам не подозревая о том, овладел всеми мыслями и желаниями молодого аристократа. Чувство это представлялось сродни истинно религиозному фанатизму, обожанию преданного раба, боготворящего возлюбленного господина. Это была смесь восхищения и преклонения.

Это была одержимость, которую следовало побороть.

Никогда не надеялся Кристофер на что-то иное, кроме как возможности в полной мере проявить свои способности, служа на благо родного города и своего лорда. Таланты его раскрылись во всей красе и вскоре Кристофер получил высокий пост главы службы ювелиров.

Идеал же, который избрал и принял самовлюбленный юноша, обязан был быть недостижимо высоким, и первое время действительно казался таковым.

Ни в коем случае не проявляя даже тени эмоций, молодой аристократ быстро приобрел расположение правителя, которого откровенно тошнило от угодливости и раболепия окружающих. Несмотря на склонность к деспотизму и желание всё контролировать, лорд Эдвард довольно высоко ценил в людях чувство собственного достоинства, а потому приблизил к себе таланливого придворного.

Но желанная близость правителя, вместо удовлетворения, принесла только страдания, неожиданные страдания. Теперь, когда идол его был совсем рядом, с него несколько слетела позолота, и осколки разбитого сердца тяжело заворочались в груди, настойчиво требуя большего.

Сокровище, казавшееся прежде недоступным, теперь находилось на расстоянии вытянутой руки.

Однако Алмазный лорд оказался жесток. Терпеть его придирки и постоянные перепады настроения было непросто для человека, столь высоко ценящего самого себя. Возможно, Кристофер не сумел бы переломить свою гордость, если бы правитель не был столь неоднозначен и сложен для понимания. Грубость его порой была куртуазна до изыска, а издевательства столь изощренны, что доставляли болезненное, ненормальное удовлетворение.

Поняв, что, намеренно или нет, а лорд постепенно сводит его с ума, Кристофер всерьез испугался. От опасных запретных чувств решил сбежать он в мир ночных увеселений и наркотических снов, однако те не смогли разорвать многолетний плен.

Заменить один наркотик другими не удалось, сделалось только хуже.

…Вечен ли этот тягостный плен?