Осторожно, двери открываются

– Помню как ты выбежал из машины и кинулся щупать мой пульс. Как ты схватил меня на руки, а я заорала от боли. И ты бросил меня обратно на асфальт. Двадцать минут ты не подходил ко мне. Пьяный не мог придумать и сообразить, что со мной делать. Нёс всякий бред вслух и боялся вызвать скорую. Как настоящий мужчина ты так боялся позвать на помощь, – Таня запнулась, сжав пальцами колёса. Иногда повторяя сотню тысяч раз одно и то же, начинаешь испытывать заново эти первые эмоции. Шок, недоумение, страх, заикание, – помню каждое твоё слово. Кому звонил. Ты помнишь? Своему отцу. Звонил, сбрасывал, опять звонил, сбрасывал. Ты звонил какому-то Диме. "Забери, отвези её в больницу ты. Мне нельзя. Они подумают на меня". Далее ты звонил своему другу и просто просил забрать. Одного тебя. Ни разу, ни разу не вызвал скорую, не перенёс меня в машину. Ты помнишь, что был в толстовке и куртке, а я в лёгком платье? Дождь шёл. Ты хотел сбежать и оставить меня. Одну. Под дождём на холоде. На дороге.

Таня замолчала. Было непросто запрещать себе эмоции. Эти девичьи обыкновенные слабости. Ещё раз её взгляд оказался возле танцора.

Он согнулся в половину своего роста. Жалость. К ней, к себе. Не хотелось вспоминать, знать. Мальчику Лёше надо убежать. Сделаться маленьким, спрятаться, но не выходит. Не было в душе для этого места. Всё занял эгоизм.

– Полчаса я лежала и слушала твою истерику. Не могла пошевелиться. Ты даже не успокоил меня, ни разу. Я говорила – "Лёша мне холодно. Лёша, я ног не чувствую. Лёша, мне больно". Но тебе было всё равно. Ты не слышал меня, а бегал и искал тех, кто прикроет твою жопу. Спасти меня… – обняв себя руками, Таня сделала вдох без выдоха. Помнит, что это такое. Замерзающие пальцы, сухие губы. В лёгких скопился холодный воздух, – ты не пытался меня спасти. Видишь, к сожалению, я это всё помню.

Танцор молча таращился в точку. Искал куда стрелять. Вот, прямо над макушкой. Настроить прицел и БАУ. Он не хотел знать. Реальность? Вот такая? Нет. Никакой реальности. С шестнадцати лет парень игнорировал её. Жалобы преподавателей – да это же выдумка. Не взяли на конкурс – да нет, я сам отказался. Обвинение в домогательстве – кого вы слушаете, меня любит всё училище. Сбить, накачать, ударить, наорать на свою любимую… Это оскорбление его достоинства. Как и многие ошибки в жизни были случайностью. И вот она, сейчас, глядя с просьбой в глазах не бежать от этой правды, сидела и еле слышно шептала. Ты сбил меня…

Запустив руки в карманы штанов, Лёша переставить цель для выстрела. Присел перед Таней на корточки и заботливо, взял её лицо в свои ладони. Взгляд голубых глаз выражает отвращение. Секунду за секундой. Без перерыва.

– Танюш, ну что ты, – болезненно он улыбался и подушечками пальцев ласкал горячие щёки своей девушки, – Ты себе это придумала. Тебя сбила неизвестная легковушка. Водитель скрылся с места преступления. Это видели сотрудники кафе. Таня, ты просто забила себе голову не тем. Ты не можешь помнить всё, ты же память потеряла.