И восстанет мгла. Восьмидесятые

За спинами оставались празднично убранные витрины универмага, продмага и «Одежды», кафе, кинотеатр «Рубин» со скошенной широкой платформой кровли.

Школа встала по команде у входа на площадь и замерла — ждала своей очереди.

Оттуда доносилась подобающая случаю музыка, с трибуны громогласно раздавались воодушевлявшие на ратные подвиги приветствия трудовым коллективам предприятий, что, задрав высоко кверху подбородки, колонна за колонной проходили с кумачовыми стягами и каноническими хоругвями мимо секретарей райкома и горкома.

— Когда двинется наша школа и вступите на площадь, поверните все головы направо… Копнин, ты помнишь, где у тебя право? — давала заключительные наказы классная. — Пойдете под трибунами — машите веточками из стороны в сторону, как будто роща трепещет на ветру. Ну-ка, попробуем! Раз, два, три!.. Так-так, молодцы… И как пройдем и свернем на боковую улицу, за магазин спорттоваров — все свободны, расходимся по домам. Нечего в центре тереться — я проверю! Ветки не выбрасывать, отнести домой… Увижу, кто выбросил — двойка по поведению и родителей в школу!

Софья Пантелеевна прививала детям априорный шаблон практического разума. И вроде бы все звучало внешне здраво и правильно. Но Алеша чувствовал себя немножко странно, словно дрессированным тюленем с неуклюжими ластами, которого недавно видел по телевизору… Хотя, может быть, с некоторыми из ребят в классе по-другому было нельзя.

Школа безмолвно и неподвижно простояла в колонне минут двадцать.

Ребята заскучали и начали мало-помалу уставать. Особенно знаменосцы.

— Не ставить древко наземь, лоботрясы! — тут же свирепо среагировала классная. — Выше флаги, выше!.. Чтобы реяли на ветру!

Наконец впереди был подан невидимый сигнал, и школа номер два, самая большая и новая в городе, двинулась под гром оркестра.

Главная площадь выглядела заурядно. С фронта она охранялась угрюмым бастионом почтамта. Вправо жались друг к другу, как красивая девушка с подругой, две трехэтажки — здания райкома и райисполкома, возведенные в разное время и в разных стилях. Партийное — из девятнадцатого века, с колоннами, портиком и классическим фасадом, с мраморной балюстрадой на крыше. Исполкомовское — непритязательное, почти ничем не отличавшееся от затрапезных жилых построек.

Контраст архитектурных стилей маскировался темно-синей аллеей из высоких старых елей, густой хвоей тактично прикрывавших оба строения, и рядом досок почета с фотографиями удивленных, с вытаращенными глазами, или чем-то рассерженных людей.

По левую руку пространство обрамляли старый, еще деревянный, двухэтажный особняк «Универмага» и добротно-кирпичные райотдел милиции с судом.

С тыла асфальтовый квадрат венчался изваянием солдата в каске, с автоматом в вытянутой над головой руке, пытавшегося выбраться из белой бетонной колонны, куда он был по пояс замурован. По обе стороны от солдата и стелы с барельефом тянулось полукругом с две дюжины колонн поменьше, с бюстами и выбитыми на бронзовых табличках именами горожан, павших в войну и получивших посмертно звезду героя. На возвышении перед памятником горел вечный огонь.