Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

Перемирие на Пруте выявило неожиданно приязненное отношение турецких воинов к русским. Днем ранее османы понесли огромные потери при безуспешных попытках штурмовать русский ретраншемент; русские же находились в самом отчаянном положении, блокированные многочисленным неприятелем. Общение недавних противников отражено в журнале генерала Алларта. «По объявлении перемирия турки стали очень дружелюбно относиться к нашим людям, разъезжали кругом нас верхом, приближались даже к самым рогаткам и разговаривали с нашими людьми, так что подконец пришлось поставить часовых в 50–60 шагах от фронта, чтоб неприятель так близко к нам не подъезжал. Часовых этих турки дарили табаком и печеньем, а те в отплату снабжали их водою, за которою туркам было далеко ходить» [1106].

Иногда возникала потребность договориться о погребения тел погибших на нейтральной территории. Под Дерптом, после отражения вылазки, шведы оставили на поле боя около 50 тел, о которых Шереметев писал Меншикову 27 июня 1704 г.: «И я тех побитых швецких офицеров и рейтар и салдат тела их велел собрать и пошлю в город, чтоб их побрали; а буде не возмут, велю их у шанец закопать»[1107]. Комендант ответил на послание благодарностью и просил положить тела у траншей со стороны города, что и было исполнено. Когда из крепости вышел капитан с десятью солдатами, на бруствер траншеи, согласно договоренности, были выставлены два гроба с телами убитых шведских офицеров, но тела нижних чинов лежали на земле полностью раздетыми[1108]. После разыгранного под стенами Нарвы сражения на поле боя остались лежать тела погибших и их было необходимо убрать. Журнал Гизена сообщает, что к шведскому коменданту обратился с письмом через барабанщика генерал князь Аникита Иванович Репнин (бывший на тот момент командующим войсками под Нарвой) с предложением выслать равное число людей «для разбору мертвых телес». Комендант Горн через своего трубача ответил согласием, и 14 июня из города вышла команда 8 человек с урядником и столько же – с русской стороны, а на все время их работы стрельба с обеих сторон прекратилась [1109]. Интересно, что каждая сторона приписывает инициативу в этих переговорах себе. По Адлерфельду, шведы первыми 12 июня через своего трубача обратились с просьбой разрешить им похоронить убитых в недавнем бою, и лишь 14 июня через русского барабанщика был получен положительный ответ [1110].