Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг
- Автор: Мегорский Борис Вадимович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Яуза: Эксмо
- ISBN: 978-5-04-155522-1
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг». Краткое содержание книги:
«Чрез взятие сего города Санкт-Питербурху конечное безопасение получено» – так Петр Великий прокомментировал взятие русскими войсками Выборга в 1710 г. Всего же за продолжавшуюся 21 год войну России со Швецией насчитывается около семидесяти осадных операций, ведь захват и оборона крепостей составляли значительную часть военного дела начала XVIII столетия. Книга Бориса Мегорского посвящена этой типичной для своего времени, но малоизвестной сегодня стороне боевых действий эпохи Петра I.
При описании осадной войны автор обращает внимание на вопросы повседневности, рутинные задачи, воинские традиции и обычаи, поведение в боевой обстановке. Важное место в книге, написанной на большом массиве опубликованных и архивных источников, как отечественных, так и иностранных, уделено вовлеченному в войну мирному населению, рассказано о тактике выжженной земли, об эвакуации и сожжении городов. Яркую характеристику эпохи дают неписанные законы и обычаи войны относительно сдачи городов, ведения переговоров, соблюдения договоренностей, права добычи или практики личного плена. Выходя за рамки крепостной войны, книга повествует также о штурмах либо защите малых и полевых фортификационных сооружений. Наряду с крупными осадами и полевыми сражениями они составляли значительную долю в опыте армий-участников Северной войны 1700—1721 гг.
Журнал Гизена дает подробное описание другого случая атаки русских войск на палисад, которое произошло под Ригой 30 мая 1710 года. Нападение на укрепленное предместье («форштат») Риги было поручено двум отрядам, одним из них руководил бригадир барон Штоф, и ему предстояло занять возвышенность Коперберг (чтобы впоследствии установить на ней батарею и обстреливать город). Так же, как и под Дерптом, атака началась вечером, около 7 часов. Бригадир, в распоряжении которого было 1100 человек, распределил своих людей на группы: гренадеры, мушкетеры с топорами, мушкетеры с фашинами. Подойдя под пушечными выстрелами осажденных к палисаду, русские солдаты выяснили, что быстро прорубить его толстые бревна не получится; поэтому часть солдат, подсаживая друг друга, перелезла через препятствие: «…когда помянутой барон Штоф к полисадам пришел, видел что все полисады зело толсты были, да долго не можно отсечи, для того он резольвовался велел людей своих друг друга подъимать, дабы перелезли, еже и счастливо учинилось; тотчас они прочь гонили осажденных, ворота разрубили, чрез которые другие вступили…». Прогнав защитников Коперберга, люди Штофа едва успели закрепиться на новой позиции («насилу фашины положены были»), как защитники вернулись «в добром порядке», чтобы отбить русских. В течение ночи контратаки осажденных трижды отбивались ружейным огнем, и позиция осталась за осаждающими[1064]. Говоря о Рижских укреплениях, необходимо заметить, что они состояли из крепости вокруг города, цитадели, замка и предмостного укрепления Кобершанец на противоположном берегу. Вокруг крепости шел ров с проточной водой. Преодоление «мокрого рва» формальной атакой – сложная операция, подробно описанная у Вобана; она требовала значительных усилий и жертв, и русские генералы ни разу на нее не решились за время Северной войны; в частности, под Ригой в качестве альтернативы атаки через мокрый ров была избрана стратегия блокады.
Об атаке на палисад Полтавской крепости Гилленкрок сообщает, что шведам после незначительного сопротивления удалось закрепиться у палисадов, а русские, очевидно, были вынуждены возвести вдоль вала вторую линию обороны – из бочек. Дальше, однако, шведы продвинуться уже не смогли: «Король решился зажечь палисады для распространения пожара в неприятельских ретраншементах, на валу. Но неприятель, увидев приближение огня, отодвинулся с своими бочками и досками и принялся тушить пожар»[1065]. Таким образом, уничтожить палисад огнем осаждающему не удалось, а проводить открытый штурм он не решился.
Заканчивая обзор случаев, когда осаждающий закреплялся на контрэскарпе, хотелось бы упомянуть (хотя бы в качестве курьеза, т. к. мы не знаем таких случаев в практике Северной войны) любопытную уловку с ручными гранатами, описанную в мемуарах инженера Шарля Тулона, француза-гугенота, перешедшего на имперскую службу. Его рекомендация касалась атак на галерею (тоннель в основании крепостной стены) или на любую позицию, куда врывались штурмующие гренадеры и где следовало закрепиться, построив ложемент. При первом появлении контратакующего неприятеля следовало метнуть в него гранаты и самим отступить. Если же после разрыва гранат появятся новые защитники, то предписывалось бросить в них гранаты с зажженными запальными трубками, но без порохового заряда. Катящаяся по земле граната с шипящей трубкой заставляла опасаться неминуемого скорого взрыва, и противник ретировался. Гренадеры же, зная, что взрыва не последует, никуда не отступали и, «пользуясь временем, которое дает им страх неприятеля», продолжали строить ложемент[1066].
Переговоры и перемирия
В ходе осады стороны могли неоднократно обмениваться посланиями друг к другу: осаждающий предлагал коменданту сдаться, а осажденный отвечал на эти предложения в зависимости от ситуации; возможна была даже отправка корреспонденции к гражданским лицам в крепости. О желании начать переговоры неприятелю сообщали музыкальным сигналом, который назывался «шамад». По европейской традиции музыканты принимали участие в переговорах и часто направлялись в стан неприятеля с поручениями и письмами; такая роль музыкантов нашла свое отражение во многих источниках. Например, один английский трактат 1639 г. гласит: «Барабанщик должен… также иметь бумагу с посланием, которую носит на шляпе… Когда он приблизится к неприятельскому городу, он должен остановиться на расстоянии мушкетного выстрела от ворот и бить Parley [шамад. – Б. М.], чтобы там узнали о его намерениях. Он должен быть исключительно доброго и рассудительного поведения, чтобы наблюдать и примечать все, что может доставить его офицерам любые сведения о состоянии неприятеля. Он должен быть очень осторожен, чтобы от него ничего не укрылось вольно или невольно, поэтому он должен остерегаться неприятельской дружбы и знаков внимания, особенно преподнесения ему напитков». Соответственно, от неприятельских парламентеров-барабанщиков также ожидали попыток выведать важную информацию, поэтому вступать в разговоры с неприятельскими посланниками строго запрещалось[1067]. Во время очередного обмена письмами между осажденным и осаждающим комендант Дерпта велел своему барабанщику напоить русского барабанщика и выведать у него какие-нибудь сведения о планах русских. Для этого призвали также горожанина, говорившего по-русски, однако русский ничего не рассказал, лишь на все вопросы отвечал поклонами [1068].
1064
Гизен. Журнал Петра I с 1709 по 1710. С. 274.
1065
Гилленкрок. С. 95.
1066
Goulon L. Memoirs of Monsieur Goulon. PP. 64–65.
1067
Ward R.I. Animadversions of Warre. 1639. Цит. no: Pfeil М. Drumming in the English Civil Wars. Myths, facts and informed guesses. 2nd edition. Bristoclass="underline" Stuart Press, 1997. PP. 25–26.
1068
Лайдре. C. 140.