Время жестоких снов [сборник, litres]

Где-то играла музыка и раздавались веселые возгласы, над головами вился сладкий запах свежей выпечки. «Мы посмотрим представление, – сказал ей Киран утром. – Поедим и потанцуем, полюбуемся цветами… будем делать все, что захотим». Он улыбнулся, и у Альды что-то затрепетало в груди.

«Представление» повторялось из года в год и было основано на легенде о Деве-Розе, которую один из Детей Праха – зловещий Полуночный Князь – выкрал из родного дома и увел в свое подземное царство, откуда ее потом вызволил возлюбленный, Гиацинт. Прочие цветы также принимали участие в спектакле, но Альде, разумеется, было приятно, что важная роль досталась именно Гиацинту. В башне эту легенду знали, однако почему-то никогда не относились к ней всерьез.

На площади Киран пробрался ближе к сцене, беззастенчиво пользуясь своей известностью как ученика морвита, и Альда заметила, его тревогу из-за того, что Иши с ними нет. Но тревога эта быстро прошла: когда бы ни появился морвит, ему должны были со всем уважением уступить одно из лучших мест. А пока они с Кираном просто ждали начала представления, как и все остальные зрители.

Где же Иша?

Киран в очередной раз огляделся по сторонам, но учителя не было. Он знал парнишку, который прибежал к морвиту так не вовремя: Дилип, слуга из постоялого двора «Говорливый попугай», туповатый, но преданный хозяину. Что же там произошло, если терпеливый и спокойный как вол Дилип так перепугался?

Вдобавок Ила и Каси потерялись в толпе. Он не боялся, что с маленькими морвитами что-то случится, но понимал: пробраться на хорошие места без помощи старших им будет сложнее.

Так или иначе, час пробил: на сцене появилась Дева-Роза и заиграла музыка.

Публика притихла.

Девушка в розово-сиреневом платье из легкой струящейся ткани, с открытыми руками и лицом, начала танцевать. Спустя недолгое время к ней присоединились другие, и слаженные движения танцовщиц ничуть не уступали изяществом лепесткам роз, которые плавно опускались на них с купола, возведенного над площадью и сценой.

А потом там появилось что-то черное… какой-то человек в черном. Девушки бросились врассыпную, одна вскрикнула с неподдельным страхом, и лишь тогда Киран понял, что это не актер.

Сперва он увидел незнакомца со спины. Тот был очень высоким, с широкими плечами и тонкой талией, с длинными черными волосами, которые струились по плечам. Ни накидки, ни вуали; он ничего не боялся. Не обращая внимания на танцовщиц, он прошел к краю сцены, и там повернулся, так что Киран наконец-то смог его рассмотреть.

Он ахнул. Это был Аджит… и в то же самое время – не Аджит.

Лицо короля карманников причудливо вытянулось, глаза выпучились – и левый, хоть и был на месте, оказался белого цвета, в отличие от правого, по-прежнему золотисто-карего. Нос удлинился и изогнулся крючком, подбородок выдвинулся вперед, а губы искривились в жутковатом подобии улыбки. Казалось, кто-то вылепил из глины двойника Аджита, раскрасил его и оживил. Но кто и зачем?