Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Однако в июне — августе 1940 г. Германия уверяла Москву в своем невмешательстве. В то же время в отношениях между Германией и Советским Союзом возник ряд проблем. Прежде всего отметим экономические интересы Германии, о чем говорил Шуленбург во время своих встреч с Молотовым. Немецких представителей волновали вопросы обеспечения имущественных интересов германских граждан в Прибалтике, а также их переселения и лиц немецкой национальности из стран региона (главным образом из Латвии). Для их решения были созданы специальные смешанные комиссии по Латвии и Эстонии и отдельная комиссия по Литве.

В меморандуме Шуленбурга, врученном Молотову 17 июля, были перечислены меры, подлежащие выполнению. Среди них — беспрепятственный перевоз из Латвии и Эстонии в Германию имущества немецких переселенцев, сохранение неприкосновенности собственности германских подданных и лиц немецкой национальности, сохранение объема торговли Германии с Прибалтийскими государствами и т. д. Размер сумм, принадлежащих немецким переселенцам, определялся в 50 млн германских марок, половина которых находилась на счетах Латвийского банка. Речь шла также о немецких кредитах на сумму 30–35 млн немецких марок. Всего германские имущественные интересы в Прибалтике оценивались в размере 160–180 млн немецких марок[659].

Наибольшие интересы Германии были связаны с Литвой. В обзорной записке о внешней политике Москвы, подготовленной в советском посольстве в Каунасе, подчеркивались особые связи между Литвой и Германией. Причем речь шла и о торговле, и об экономических связях, и о геополитических проблемах. Даже если убрать явную идеологизированность автора записки, все равно остается ощущение, что Германия действительно располагала существенными рычагами давления на Литву[660].

Как и в отношении других стран Балтии, Политбюро ЦК ВКП(б) 24 июля приняло решение о национализации банков и крупной промышленности Литвы. В их число включались предприятия с более чем 20 рабочими, а также особо важные. Германская сторона обратилась с просьбой отказаться от национализации немецких банков, предприятий, зданий, имущества граждан немецкой национальности[661]. 27 июля вечером Сталин лично дал советскому полпреду Позднякову указание приостановить применение в Литве закона о национализации в отношении немецких банков и крупных предприятий. Через 45 минут в повторном разговоре с Каунасом Сталин предложил литовцам сделать исключение для немцев и приостановить действие закона о национализации, имея в виду предстоящее переселение немцев в Германию, с тем чтобы урегулировать эти вопросы в дальнейшем путем прямых переговоров между Москвой и Берлином[662].