О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

ЛАБРАДОР. Сынок, ты взрослый человек… Я хочу, чтобы ты не устраивал спектакля. Пора быть посерьезнее. Между признаваться и не признаваться еще много возможностей. Пошли дальше. Адвокат Зиро говорил с тобой о том, что может дать психиатрическое обследование?

ДАРЕК. Говорил. Но сказал, что мы не будем этого делать. Я тоже не хотел. Я не псих.

ЛАБРАДОР. Ты участвовал в каких-нибудь демонстрациях? Тебя наверняка уже спрашивали.

ДАРЕК. Да.

ЛАБРАДОР. Почему же не пошел дальше?

Дарек молчит.

ЛАБРАДОР. Я тебе скажу. Потому, что по ту сторону были люди в форме, которую ты сам недавно носил. Это не имеет ничего общего с сумасшедшим домом. Трудности адаптации, понимание того, что существуют две правды, – все это давит на человека, ведет к внутреннему конфликту. Человек несет ответственность за свои действия, но не всегда может руководить эмоциями.

ДАРЕК. Я был в своем уме, абсолютно. Совершенно не терял головы, зачем мне говорить, чего не было?

ЛАБРАДОР. Ты не знаешь, что творится у тебя внутри, никто не знает… Это тоже помогло бы судьям. Думай, что хочешь, и выйдешь со своими мыслями на волю. Правосудие сегодня, как и все мы, нуждается в помощи, дорогой пан Дарек… И ты можешь ему помочь.

ДАРЕК. Но адвокат Зиро…

ЛАБРАДОР. Антек был прекрасным человеком. Но я не могу как он. Возможно, сорок лет назад я действовал бы по-другому. Он – мой ученик, и был, наверное, лучше меня, отзывчивей, чище. Возможно, он был не просто адвокатом, а в большей степени художником. Делал все по-своему, и все получалось. Не должно было, но получалось. А я держу в руке скальпель и режу. Вы, наверное, легко нашли общий язык?

ДАРЕК. Легко.

ЛАБРАДОР. На твоем суде он произнес бы прекрасную речь. Не стал бы касаться политики, а воззвал к совести, к сердцу. Я уже не могу рисковать. У меня есть обязательство, сынок, вывести тебя из этого здания. Давай дальше. Я прочитал документы, очень внимательно. Ты правильно сделал, что ничего не сказал следователям. Это очень хорошо, потому что доказательства слабые. На мой взгляд, почти никакие. Товарищи твои ничего не говорят… Ты составлял какой-нибудь список?

ДАРЕК. Составлял.

ЛАБРАДОР. Как это – составлял? Они ведь сами записали свои имена на бумажке, разве нет?

ДАРЕК. Сами. Но он был при мне, этот список, когда меня брали.

ЛАБРАДОР. Листок бумаги. Мог оказаться у кого угодно. Тебя куда-нибудь выбирали? Были какие-нибудь выборы?

ДАРЕК. Люди кричали, чтобы я вошел в комитет для переговоров.

ЛАБРАДОР. Никаких доказательств. Никакого комитета не было.

ДАРЕК. Меня почти выбрали. И я хотел, я согласился, потому что они уже пустились во все тяжкие, а мне хотелось направить все в какое-то разумное русло…

ЛАБРАДОР. Ты ничего не хотел. Ты был одним из многих. Нет доказательств, нет комитета, нет руководителя. Тебя пытаются запутать… пытаются найти зачинщика, вдохновителя, организатора. Будешь соглашаться – получится, вся забастовка произошла только благодаря тебе…