Глаза смерти (СИ)

***

А Ферренсу сейчас было тяжело. Война с Крейгом его изматывала. Артур не задавал вопросов, но следил за новостями и, зная подоплеку, понимал весь кошмар происходящего. Ферренс наносил удары по Крейгу, организуя демпинг на продукцию в сочетании со взвинчиванием цен на сырье, махинации на бирже, давление на покупателей, задействование невидимых рычагов в коридорах власти. У Крейга возникли налоговые проблемы, грозившие миллиардными штрафами. Наконец, произошел пожар в шотландском поместье Крейга. От старинного дома остался лишь остов.

Крейг наносил ответные удары, слив в прессу данные о том, что именно Ферренс является организатором сотрудничества европейских компаний с Ираном в обход санкций США. Ферренс заранее принял меры, чтобы не дать хода расследованию в Штатах, но теперь по его позициям как гаранта конфиденциальности сделки был нанесен сокрушительный удар. В коридорах власти Брюсселя, Парижа, Копенгагена и Гааги царила тихая паника, во всем обвиняли Ферренса. Кроме того, были подорваны его позиции в Штатах. Министерство финансов США начало расследование, американские инвесторы приостановили сотрудничество. Более того, расследование начало и ФБР, а это могло иметь для Ферренса катастрофические последствия, от которых его вряд ли спасли бы даже связи на самом верху в Вашингтоне. За всем этим стоял не только Крейг. Антисеть тоже вносила немалую лепту, видя, что настал удобный момент свалить врага. Да еще расследование инцидента в Австрии грозило обернуться кошмаром.

Артур искренне хотел помочь Джеймсу, поддержать его в это кошмарное время. Ферренс находился под колоссальным психологическим давлением, он похудел, осунулся, стал мрачным, раздражительным и совершенно нетерпимым. Артур чувствовал во время их забав в темной комнате, что Ферренс выплескивает на него всю накопившуюся внутри злобу и ярость. Изысканная, утонченная боль, которую он так хорошо умел причинять Артуру и которой так жаждало тело юноши, теперь превращалась в лавину мучений и пыток, и пару раз Артур думал, что просто не переживет истязаний, которым его подвергал вошедший в раж любовник. Впрочем, Джеймс очень быстро приходил в себя и каждый раз, понимая, что перестарался, покрывал возлюбленного поцелуями, носил на руках, натирал его измученное тело целебными маслами и кремами. Артуру это было даже приятно, он видел, что Ферренс готов ради него на всё, что этот сильный, могущественный человек полностью находится в его власти. Но Артуру не хотелось пользоваться этой властью. Она могла дать Артуру очень многое кроме того, чего Артур действительно хотел: чтобы Ферренс отпустил его. Сам. По своей воле. Чтобы цепь, приковавшая юношу к прошлому, была разорвана раз и навсегда.

Артур понимал, что пока не в силах что-либо изменить. Он должен был оставаться с Ферренсом и незаметно для себя примирился с этим. Чтобы не рухнуть в черную яму депрессии, Артур налегал на учебу. При этом в университете он стал держаться еще более отчужденно от остальных, и ему было плевать, что за глаза его называли надменной шлюхой. Зато у Ферренса теперь было меньше поводов для ревности. Что касается светских мероприятий, то Артур вообще готов был отказаться от них. Артуру регулярно поступали приглашения на приемы, обеды, званые вечера и вечеринки, но он знал, что там не упустят случая дать ему понять, что он – лишь подстилка Ферренса. Конечно, это делалось ненавязчиво, умно, даже изысканно. Но Артур быстро научился отвечать так же завуалированно и колко. В целом же отношение к нему в светских кругах было нейтрально-доброжелательным. Артур понимал, что представляет интерес и как по определению скандальная личность, и как почтовый ящик для передачи Ферренсу посланий и просьб, а также ответов от Ферренса. Эту функцию он выполнял исправно, но старался быть именно почтовым ящиком, не более. Конечно, юноша замечал, что за ним внимательно следят: с кем он общается, кому улыбается, а кого избегает. Из всего этого делались выводы и строились предположения насчет того, к кому Ферренс благоволит, а к кто у него в немилости. Артура не радовало то, что его воспринимают как “индикатор Ферренса”. Ему было бы гораздо удобнее не появляться на светских сборищах, но Джеймс в этом вопросе был совершенно уперт: он желал, чтобы Артура воспринимали как его полноправного партнера. Артуру не хотелось отравлять жизнь Джеймсу своим упрямством, по крайней мере сейчас.

После феерической поездки в Рим на него несколько раз пытался выйти принц Ахмад, но Артур упорно сбрасывал его звонки. Принц пытался действовать через стареющих герцогинь, но Артур, принимая от них записки принца, отдавал их Джеймсу, даже не читая. Так же он поступал с электронными письмами Ахмада.

Вообще-то Ахмад Артуру был симпатичен. Но юноша знал, что одно упоминание имени Ахмада действует на Джеймса как красная тряпка на быка. А главное, он боялся за Энди. Да, Артур сам подтолкнул Энди к тому, чтобы тот стал наложником Ахмада, и знал, что это был единственный способ вывести Энди из-под смертельного удара и Сети, и Антисети. Но теперь его терзала ревность.

Энди стал первым и единственным, кто поколебал уверенность Артура в собственной власти над мужчинами. Артур привык, что его добивались, за ним ухаживали, им восхищались, чуть ли не носили на руках. С Энди все было иначе. Артуру самому пришлось его добиваться, ходить за ним по пятам, а потом… Потом самому отправить парня, которого он получил с таким трудом, в постель к Ахмаду. И он ловил себя на мысли, что не сможет спокойно общаться с Ахмадом. Потому что рядом будет незримо присутствовать Энди. Его Энди! Который должен быть рядом с ним, который должен вывести его из лабиринта тьмы и смерти.