Уж птица Время крылья подняла,
А ведь лететь, увы, не долго ей.
Омар Хайям. Рубаи (ок. 1100 г. н. э.)
Три дня спустя «Резчик» все еще дрейфовал в линейном пространстве. Эксперимент завершился частичным успехом, и за Джо-Энн провозглашали тосты по всей Конфедерации.
Тем временем вернулся Алекс. Я была в загородном доме, когда в ярком свете дня на снежный покров опустилось такси. Алекс втащил чемоданы на крыльцо, вошел в дом и бросил их возле двери.
— Поздравляю, Чейз, — сказал он. — Похоже, мы на верном пути.
— Надеюсь, — ответила я. — Хотя Джо-Энн говорит, что по-прежнему не может ничего гарантировать.
— Жаль.
— Как поездка? — спросила я.
Алекс пожал плечами:
— Да ничего особенного. В общем-то, обычная рутина, пока не подключилась ты с Джо-Энн и Марисой. — Он направился в комнату для переговоров, служившую также столовой, и сел в кресло. — Расскажи о вашем эксперименте.
— Ну, вышло не совсем так, как они хотели, но Джо-Энн считает, что прогресс есть.
Я налила кофе и рассказала обо всем, что видела.
— Жаль, что не удалось довести дело до конца, — сказал Алекс. — Все стало бы намного проще.
— Джо-Энн изучает данные, и возможно, что ей удастся найти выход.
— Я разговаривал с Джоном. — (Имелся в виду Джон Краус.) — Еще до того, как вы улетели. Джон пребывает в расстроенных чувствах. Они пытались получить у флота разрешение использовать другие корабли, но безуспешно. По его словам, вытащить «Капеллу» из аномалии будет куда труднее, чем казалось. Слишком уж велика эта чертова посудина. Думаю, Джо-Энн права: остается лишь экспериментировать с яхтами. Никто не верит в результат, вот и все.
— Может, позаимствовать один из военных кораблей? Все равно их некуда пристроить.
— Джон говорит, что даже они слишком малы. Нужна еще одна «Капелла».
— Ну… есть же несколько круизных лайнеров?
— Над этим тоже работают. Но в любом случае Джон не хочет рисковать кораблем и не позволит экспериментов с двигателем, пока не будет гарантирована безопасность пассажиров. Вряд ли это реально.
— Что же остается?
— Проблема в том, что из-за массы корабля пространство, где он может появиться, намного расширилось. Один только полет к нему займет часов пять или шесть.
— И это, видимо, будет яхта, способная взять на борт десятерых.
— Пожалуй, ты права. Учитывая ограничение по времени, они смогут забрать в лучшем случае человек двести.
— Как долго будет доступен корабль?
— Джон говорит, что около десяти часов.
— Кошмар, — проговорила я.
— Поэтому-то они надеются на Джо-Энн: вдруг та что-нибудь придумает.
— Но кораблей им больше не дадут?
— Флотские утверждают, что у них вообще больше ничего нет. Как заявляют некоторые журналисты, корабли придерживают на тот случай, если ситуацией попытаются воспользоваться «немые».
— Алекс, времена противостояния с «немыми» закончились. Неужели никто не понимает? «Немые» ведь сами объявили, что пошлют корабли для помощи в поисках.
— Сомневаюсь, что все представители прессы это понимают. Президент Дэвис уверяет, что «немые» его не беспокоят, но у флота есть и другие обязанности — например, держать корабли наготове на случай чрезвычайных обстоятельств. Джон настолько расстроен, что поговаривает об отставке.
— Но ты же в это не веришь?
— Нет. Слишком многое поставлено на карту. Но подозреваю, его не очень-то обрадовал исход эксперимента. — Алекс поставил чашку и несколько мгновений смотрел в нее, потом встал. — Что ж, меня ждет работа: нужно кое-что наверстать. Поговорим позже. И кстати…
— Да?
— Если услышишь что-нибудь еще о Джо-Энн, дай мне знать.
В тот день я просматривала археологические журналы, выясняя, в каких местах могут найтись ценные для нас артефакты. Мои поиски прервал Джейкоб:
— Чейз, по Си-эм-эн идет программа, которая может вас заинтересовать.
— Хорошо, Джейкоб, — ответила я. — Включи.
Посреди комнаты появилась женщина средних лет в зеленой блузке, а напротив нее — Уолтер Брим, ведущий передач для широкой публики.
«Расскажите все по порядку, Тиа», — попросил он.
Тиа очень напоминала женщин, которые гуляют в парке с детьми, — пышущая здоровьем, со спортивной фигурой и коротко подстриженными светлыми волосами. Но в ее взгляде сквозила грусть.
