Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

Хотя Чарторыский подтвердил отказ от руководства внутренними делами Польши, но демократическая эмиграция в целом не поверила этим обещаниям, не откликнулась на призыв консерваторов. С протестом выступил генерал М. Рыбиньский, обвинивший Адама Чарторыского в измене делу польской независимости. Возмущение эмиграции вызвало «завещание» князя Адама: газета «Demokrata Polski» увидела в нем «непонятное безумие», «мираж гордости», а Я. Ледуховский на торжественном собрании 29 ноября 1861 г. заклеймил позором «людей, позволяющих себе считать польскую эмиграцию как бы собственностью известной фамилии […], которая может быть завещана наследникам».

Манифест В. Чарторыского от 15 сентября 1861 г. орган ПДО назвал «смехотворным», выступив против подобных попыток «без общественного полномочия и контроля брать на себя руководство национальным делом и распоряжение общественными средствами». Он разоблачил «Голос с родины» как состряпанное за границей «политическое шарлатанство», как «жалкую жульническую халтуру». О фальсификации этого документа, на самом деле созданного в Париже, писал и «Przegląd rzeczy polskich», в его аутентичность не поверила основная масса демократической эмиграции. Горстка эмигрантов, собравшихся 17 сентября 1861 г. по призыву Владислава Чарторыского, не смогла прийти к соглашению, а 21 октября на собрании в Лондоне был единогласно принят Манифест польской объединяющейся эмиграции, отмежевавшейся от «претендентов на корону, диктаторов, верховных и прочих вождей», хотя собравшиеся подтвердили необходимость для эмиграции, следуя примеру Польши, объединиться, чтобы лучше служить родине. Попытку создания «аристократическо-демократического комитета под облупленной княжеской фирмой», толкующего о «национальной дипломатии как о единственной своевременной работе», высмеял и орган польской молодежи в Париже «Głos». А сторонники Мерославского на страницах своего печатного органа «Baczność» заявили, что хотя «эмиграция не имеет претензии быть вождем и руководителем нации, но она никогда не унизится, не станет […] нищим, вымаливающим стране дипломатическую помощь. Пресмыкаться в парадных министров – эта роль уж слишком опошлена ясновельможными эмигрантами»218.