Евгений, Джек, Женечка

Час мы, кажется, не разговаривали. На вопрос «Ты как?» отвечать не хотелось. Других у Джека не нашлось. Для меня. Сам он, наверное, задавался не одним вопросом, а тысячей и одним: о том, как нам жить дальше.

На даче нас ждал новый сюрприз, пусть и ожидаемый. Под Берькин вой мы сняли с калитки записку от соседей с просьбой не запирать собаку.

— Я сам схожу к ним, — сказал Джек, когда я открыла дом и выпустила ненормального, впервые оставшегося без надзора, пса. — С собакой.

Джек взялся за поводок. Я — за голову.

— Спроси заодно про калитку и доступ к реке.

Хотя перенос забора — последнее, чем хотелось сейчас заниматься. Хотелось лечь на диван и не вставать с него хотя бы до утра. Но в руках был телефон, и я набрала бывшей свекрови короткое сообщение о том, что Женечка напросилась с папочкой, и я готова забрать ее в любой момент. Лучшая защита — нападение. Пусть Влад выдаёт матери свою версию уже после моей. Ответ пришёл почти что моментально: «Хорошо». Только и всего: такой же краткий и испепеляющий, как и молния. С другой стороны, замечательно, что не получила в ответ простыню никому не нужной отповеди.

Может, Влад прав, и его мать ещё просто не отошла от шока. Моя вот тоже не звонит. И мать Джека ушла в подполье, переваривает… Да я и сама не до конца пока осознала своё новое семейное положение. Единственное положение, которое я могла сейчас принять, было горизонтальным.

Впрочем, мозг все равно не отключался, и когда я услышала на веранде лошадиный топот собачьих лапок, я уже набирала сообщение Генке. Хорошо, когда можно, толком и не общаясь, поддерживать видимость дружбы и родственных отношений через соцсети. Будь, что будет.

— Они не ожидали меня увидеть… — усмехнулся Джек, отгоняя от дивана собаку. — Ты в порядке?

— Прекрати задавать вопросы, на которые знаешь ответы, — проговорила я, держа телефон под подушкой.

Я не ждала быстрого ответа, но тот пришёл. Джек не стал спрашивать, с кем я общаюсь. Наверное, решил, что с отцом моих детей. Генка написал, что квартира свободна, но в ней нужно сделать ремонт перед заездом других жильцов. Я ответила, что мне перекантоваться всего на пару дней, не более того. Он не стал спрашивать причину. Просто написал, у кого взять ключи.

— Можешь пригласить дружков выпить, — ответила я без улыбки на ещё один дурацкий вопрос мужа: что будем делать вечером.

— Это последнее, чего я хочу. И у меня завтра работа. Но ты можешь выпить. Я тебе налью.

— В моем доме нет алкоголя.

Я ничего не имела в виду — как-то само собой вылетело, но при слове «мой» по лицу Джека скользнула тень. Что мне теперь ради его спокойствия совсем молчать? Но про завтрашние планы я действительно молчала. Позвоню уже с трассы или вообще из Москвы. То, что он завтра на работе, мне даже на руку. Я должна разобраться со своими детьми одна. Вся эта неразбериха началась из-за появления Сомова в моей жизни и заодно его вмешательства в процесс разборок с детьми и бывшим мужем.