Евгений, Джек, Женечка

Ещё меня обуревали совсем нерадостные думы — у меня тоже будет не одна кровавая попытка прорвать блокаду Матвеева, но мы с Джеком победим. Где тонко, там и рвётся, ведь так? А тонкое место у Матвеева как раз дети, которых он только развлекал и понятия не имеет, как их обслуживать сутки напролёт. Бабушка Люба, кстати, тоже этого не знает. Вернуть няню не получится — ее уже передали знакомым. Найти новую — большая проблема. Сбагрить детей обратно матери куда ведь проще! Будем на это надеяться! Ну а мне нужно просто показать ему, что с новым мужем у меня все прекрасно. Это ведь будет просто сделать. Правда, Сомов?

Оба Жени гуляли по танкам. Один понизу, другая поверху… Мы тут тоже когда-то лазили. Правда, тогда танки не красили… Или мы не замечали свежей краски. Мы многое в детстве не замечали, и жилось как-то проще, а теперь везде и всегда нужно держать лицо. Даже если оно фальшивое. С накладными усами, как у Тараканища.

— Ну что? Поехали? — спросил Джек мою дочь, оставив у груди после того, как снял с пьедестала.

И моя дочь ответила, точно камнем в него метнула:

— К папе?

— К папе, — ответил Джек сквозь стиснутые зубы, спустив ее с рук.

Я молчала. Губы тряслись. Закусывание не помогало. Сейчас я несказанно радовалась, что за рулем Джек. У него внутри тоже должно все кипеть, но на помощь пришла профессиональная выдержка. А моя расплавилась на горячей сковородке, точно масло, в котором, по мнению моего бывшего муженька, я всю жизнь каталась. Не понимает, козел, каких трудов мне стоило держать марку идеальной жены. Идеальной для него, а не в моих собственных глазах. На что я потратила свою жизнь? На что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍У вокзала не припарковаться, как и в Москве. Джек скинул нас и попросил позвонить, как освобожусь. Так и сказал, а потом прикусил губу. И язык, наверное. Вот же сказанул! Освобожусь… От детей. Отвёл глаза, осознав, что сморозил.

Я держала за руку только Женечку. Ярослав шёл рядом с полными руками. Переноска с котом била его по груди. Ну и папочку, который ждал нас на перроне, она ударила тоже, но уже ниже пояса.

— А это что?

— Это не что, а кто, — ответила я грубо. — Гарфильд или Его величество Рав Четвертый, — поймала я улыбку сына.

— Может кошка остаться с тобой?

— Это кот. И ты уже оставил на меня собаку. И это кот Ярослава.

— И мой! И мой! — запрыгала у меня на руке Женечка.

Я победоносно взглянула на ее отца.

— Слава, я не могу взять кота.

— Можешь. Переноска стандартная, отвечает всем требованиям по перевозке животных. Но ты можешь оставить кота с его хозяином. Ярослав, остаёшься?

Сын воспринял перепалку родителей, как шутку. Усмехнулся.

— Слава…

У Матвеева впервые в жизни закончились аргументы, хотя у меня в запасе было припасено море контраргументов.