Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Вообще говоря, принимающая сторона вправе бывает иностранного дипломата не пустить, если тому есть веские причины. Реис-уль-кюттаб, от коего была писана отказная грамота, ссылался на всеобщую ненависть турецкого народа к недавнему главе вражеской армии, могущую поставить под сомнение безопасность русского посольства. Шифрованное письмо резидента Неплюева открывало тайные пружины: в Диване при получении известия, что к ним едет сам Шайтан-паша, мгновенно решили, что сей злейший враг мира и покоя намерен либо учинить внезапное нападение с моря, либо разведать османскую оборону для атаки с сухого пути, которая тоже не замедлит случиться. Ну и нагнал же я на них страху! После предыдущей войны они спокойно принимали в Константинополе Румянцева с его полутора тысячами возов… Или в том и дело, что он тащил с собою целый караван подарков? Бестужев, конечно, будет рад: ему любая моя неудача — прямо бальзам на душу.
При таких опасениях турецких, плавание через проливы инкогнито, под видом купца, тоже становилось неуместным. Ежели узнают, пусть даже post factum, то уже непременно уверуют, что путешествие совершалось ради шпионства. Пришлось взять цесарский паспорт в Генуе, у маркиза Ботты д'Адорно, и все-таки пересесть в ненавистную карету. Что генерал Читтанов не соизволил заехать в Вену, впоследствии объясняли анти-австрийской ориентацией оного в иностранных делах. Ничего подобного: просто хотелось как можно более сократить путь. Военная Граница, Венгрия, Трансильвания — и через горы в Букурешть, где все еще стояли наши войска. Приятно было вновь ощутить себя во главе армии! Мало есть наслаждений на свете, сравнимых с необыкновенным чувством, наполняющим душу, когда десятки тысяч специально выученных людей исполняют предначертания твоего разума, когда войсковые корпуса движутся, словно собственные твои руки, готовые нанести неотразимый удар врагу, когда выстраданные тобою расчеты и замыслы оказываются правильнее и умнее, чем коварные планы чужеземцев. В сравнении с этим ощущением небывалого могущества, любые почести и слава — пустейший вздор.
Устроив смотр полкам и проведя совет с генералами, оценил готовность к действию. Нашел возможным, при необходимости, в самый короткий срок привести наши силы на Дунае и Альте как в оборонительное, так и в наступательное положение. Скорой нужды в сем не ожидалось: зима была на носу. Но дело в том, что Порта заключила-таки мир с Надиром. Персиянин не получил ничего, и винил в том российскую императрицу, якобы его предавшую. Как будто не он первый начал сепаратные переговоры с османами! Он раньше начал, я раньше закончил — где тут повод для упреков?! Только этому безумцу на троне бесполезно что-либо доказывать. Коли взбрыкнет, может и с турками супротив России соединиться. Надо держать порох сухим.
Проинспектировав Дунайскую армию, отправился дальше на восток. Еще накануне минувшей войны гаупт-квартира ландмилицкого корпуса была передвинута в Таванск, поближе к Перекопу. Городок, тридцать лет назад представлявший собою небольшую крепостцу на Днепре, оброс посадами и слободами, обзавелся пристанями и магазинами, обрел большой каменный собор и солидную войсковую канцелярию. Здесь удобней всего было собирать запасы для планируемого на весеннее время похода в Крым. Разумеется, сам я не сидел в Таванске безвылазно: то ездил на чугунолитейный завод, то на верфи в Анненхафен, то в Азов для переговоров с черкесскими князьями. Как раз, в Черкесии завязался весьма интересный узелок.
Лет десять назад, в ходе еще миниховой войны с Портой, сильные и многочисленные кубанские ногаи были разбиты и покорены союзными России калмыками. Покорились не все: часть откочевала на левый берег Кубани, где издавна обитал родственный им народ, и заняла полосу шириною верст, примерно, сорок — до реки Лабы. Из-за нехватки пастбищ сии беглецы беспрестанно воевали с живущими ближе к горам черкесами. Успеха, однако, не имели, потому как противники их по праву считаются лучшими воинами Востока, уступающими по боевым способностям разве что регулярной армии. В последнюю турецкую войну те ногаи, кои остались под калмыками, воспользовались уходом калмыцких сил на Дунай, чтобы попытаться вернуть себе свободу. Они начали резать своих властителей, забирать их женщин и отгонять скот. И тут ушедшие вернулись (я калмыков пораньше отпустил, снисходя к их настоятельным просьбам). Ох, что началось! Кровь лилась рекою. Бегство за Кубань приняло повальный характер. Давление на соседей удесятерилось.