Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Правда, опасаясь жесткой фронды со стороны христиан Рима, коих насчитывалось уже немало, Евгений попытался скрыть факт восстановления государственного субсидирования языческих культов. Внешне все выглядело так, будто бы он передал жрецам свои собственные средства на необходимые мероприятия. Кроме того, узурпатор передал главам жреческих сословий ранее отобранные у них земельные наделы. Но, очевидно, этот камуфляж не смог ввести в заблуждение св. Феодосия. И в ответ он тут же издал в Константинополе антиязыческий эдикт, поражающий своим масштабом. Отные все языческие культы вообще и в целом были запрещены, а лица, их совершающие, считались виновными по закону об оскорблении императора и государственной измене, за что следовало только одно наказание – смертная казнь. Кроме того, вся собственность языческих храмов и коллегий подлежала конфискации в государственную казну. А собственники земельных участков, на которых совершались языческие культы, подлежали штрафу в размере 25 литр золота. Контроль за исполнением этого закона возложили на государственных чиновников, куриалов и дефенсоров, которые в случае недонесения об известных им отправлениях культа также подвергались серьезным штрафам[565].

Вслед за этим тайным велением царя его доверенный евнух Евномий скрытно отправился в Египет, где близ города Ликополя подвязался святой отшельник старец Иоанн. Очень редко этот святой человек появлялся на людях из своей уединенной кельи, чтобы ответить на вопросы многочисленных посетителей, жаждавших получить от него совета; к нему и направился посланник императора. Выслушав Евномия, старец ответил, что война будет кровопролитной, но удачной для св. Феодосия. Вдохновленный царь начал усиленную подготовку к войне[566]. Отправляясь в поход, весной 394 г. он объявил своего старшего сына Аркадия соимператором Востока, очевидно, опасаясь за исход кампании и желая обеспечить преемственность царской власти.

Два ближайших соратника св. Феодосия – Стилихон и Тимазий пополняли легионы новыми рекрутами и укрепляли воинскую дисциплину. Помимо этого, вскоре под римские знамена встали союзники, так что под рукой царя одновременно находились вечно враждовавшие между собой арабы, иберы и готы. Подошли варварские отряды во главе со своими вождями, также вызвавшимися воевать на стороне законного царя[567].

Но и Арбогаст не терял времени даром. Он умело воспользовался рельефом местности и не допустил ошибок Максима, растянувшего линию обороны. Примечательно, что в Юлианских проходах Арбогаст приказал поставить золотую статую Зевса, искренне надеясь на его заступничество. Но «старый» бог в итоге ему не помог.