Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Эта удивительная история, совершенно не свойственная характеру обычных взаимоотношений Церкви и власти в прежние годы, демонстрирует далеко не обычную реакцию епископата на действия императора. Впервые на царя была наложена епитимия (временное отлучение от принятия Святых Даров), и, что еще более удивительно, самодержец послушно склонил свою главу перед словом клирика, исполняя наложенное на него наказание. До св. Константина такое, конечно, представить себе было невозможно, да и при нем едва ли кто посмел бы высказать императору столь резкий протест, отказав ему как члену Церкви в высшем таинстве. При предыдущих царях, когда полыхали церковные споры, такой приговор епископа мог окончательно определить симпатии царя в пользу конкретной партии.

Впрочем, и сейчас, ввиду необычности ситуации, едва ли вся Церковь одобряла поступок св. Амвросия; можно лишь в очередной раз удивиться твердости характера и сугубой принципиальности святителя. Но и поведение святого императора заслуживает уважения: приняв епитимию от архиепископа Медиоланского, он на деле показал, что для него и в его понимании Церковь и Империя существуют органично, слитно, и сам император обязан подчиняться церковной дисциплине, хотя бы и наперекор собственной выгоде. Сложив с себя знаки царской власти, св. Феодосий публично в храме оплакивал свой грех и со слезами просил прощения[561]. Вскоре царь был прощен.

Впрочем, этот эпизод имеет второстепенное отношение к готскому вопросу. Главное заключается в том, что, по мнению св. Феодосия, с которым сложно не согласиться, любой инцидент с готами мог сиюминутно прервать сложившееся хрупкое равновесие. Жители Фессалоник, ослушавшиеся царского приказа, фактически могли развязать новую Готскую войну, и еще вопрос, кто вышел бы из нее победителем. Поэтому, надо полагать, и последовала столь жестокая реакция императора.

Негативно оценивая решение императора, обращая внимание на готское засилье, с которым преемникам св. Феодосия пришлось бороться почти целое столетие, забывают, что, возможно, иной альтернативы у императора просто не было. Он не был причастен к ситуации начала своего царствования, не он довел Римскую империю до состояния коллапса, но, столкнувшись с этими проблемами, должен был решать вопрос с практической точки зрения, не особенно задумываясь над тем, сколько хлопот доставят его действия будущим царям и как оценят их историки. Просто этого будущего вполне могло бы и не быть, какой уж тут выбор!