На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Добрались до конца коридора. По узкой деревянной лестнице спустились на первый этаж. Тут также тянулся коридор — тесный, темноватый, по обе стороны прорезанный многими дверьми. Одна из них вела в отдел, которому Неслуховский отдал добрую половину жизни, — отдел формирования и эксплуатации цирковых программ. Комната, отведенная этому отделу, ни убранством, ни просторностью не отличалась. Артисты, однако, входили сюда с особым волнением. Здесь решались их судьбы: куда, в какой цирк направляться, по какому маршруту двигаться дальше... Передвижение номеров из цирка в цирк — так называемый цирковой конвейер — дело сложное, требующее большого опыта. За долгие годы работы в главке Яков Семенович, как никто другой, овладел этим опытом.
— Присаживайся, будь ласков, Сереженька. Так как же у вас в Южноморске? Все еще дождит?
Интимность, с какой обращался Неслуховский к Сагайдачному, объяснялась давностью знакомства: старик знал артиста еще молодым, помнил первые его шаги.
— Я тебе так скажу, Сережа. В начальную летнюю пору в смысле климата куда надежнее средняя полоса России. И еще Урал. Вот где воздух сухой, сосновым духом пропитанный. Осадков мало... Ты когда последний раз в цирках уральских работал? Поди, успел соскучиться по тебе тамошний зритель? Тем более нового твоего аттракциона не видал.
— Все в свое время! — откликнулся Сагайдачный.
Лицо Неслуховского выразило полнейшее согласие. Он даже рассмеялся — тихонько, благодушно. Внешние эти признаки, однако, не могли ввести Сагайдачного в заблуждение: кто-кто, а он превосходно знал, какая цепкая хватка скрывается за внешней стариковской покладистостью.
— Не только климатом славен Урал, — все с той же словоохотливостью продолжал Неслуховский. — Не забыл, как в войну Отечественную величали? Арсеналом, кузницей победы! Да и после войны там жизнь ключом кипит!
На этот раз Сагайдачный почувствовал нетерпение: «С чего это старик в географию ударился?» Вслух шутливо сказал:
— Хватит вам, Яков Семенович, за Урал агитировать. Будто свет клином сошелся... Дайте срок, и туда доберусь!
— Верно, очень верно говоришь, — одобрил Неслуховский. И вдруг согнал с лица улыбку. — Одного нам с тобой забывать не приходится... Сроки-то бывают ведь разными!
Улыбка не только исчезла. Она сменилась озабоченно собравшимися морщинами. Сагайдачный заметил это и насторожился:
— То есть? Как понимать?
— Да очень просто. В самом прямом смысле!.. Казалось бы, Сережа, к делу я приставлен несложному: одного туда направь, другого сюда. А ведь если разобраться — нет в главке более головоломного, чем этот самый конвейер. Изволь-ка так все рассчитать, чтобы и польза была для производства, и чтобы артист обижен не был.
Неторопливо произнося эти слова, Яков Семенович одновременно выдвинул ящик в столе и заглянул, точно сверяясь с какой-то памяткой.
— А тут еще новые цирковые здания подымаются. Новое здание — новые заботы. Изволь каждый цирк обеспечить достойной программой. Номера на свет не выскакивают, как цыплята из-под курицы. Номер, сам знаешь, придумать, отрепетировать, поставить надо. А зритель — он разве станет ждать? Ты ему сегодня, сейчас подай наилучшую программу.
— Это-то все понятно, — перебил, наконец, Сагайдачный — вы лучше объясните мне, Яков Семенович, к чему азбуку эту втолковываете?
— Объясню, — пообещал старик. Закрыл глаза и, точно окончательно восстановив все в памяти, голову наклонил. — Помню наш уговор. Из Южноморска переезжаешь в Сочинский цирк, потом в Сухуми... Не отрицаю, был такой уговор. Однако предварительный, только лишь предварительный!
«Не зря заподозрила Аня!» — пронеслось в голове Сагайдачного. Ходить в потемках он не любил и потому решил форсировать разговор:
— Что же дальше, Яков Семенович? Недоговариваете чего-то.
— Как хочешь, Сережа. Если уж так тебе не терпится — могу договорить. Не только договорить, но и поздравить! Хорошую точку подготовили мы тебе взамен!
— Взамен? Какую же?
— Очень даже хорошую. Горноуральск!
— Вот оно как? За какие же провинности?
— Что ты, что ты, Сережа. Слушать даже странно. Это же бурно растущий индустриальный центр!
— А в цирке тамошнем что творится? Думаете, не знаю? На последнее место скатился Горноуральский цирк. Зритель ни ногой, план горит, директор во хмелю...
— Князькова убрали, — поспешил успокоить Неслуховский. — Новый директор назначен.
— Того не легче! Мальчишек сажаете, а нам расхлебывать?!
— Не сказал бы, что мальчишка. Полковник в запасе. И до того настойчивый... Слыхал бы, как он тебя добивался, Сережа!
— Кто же он — новоиспеченный этот?