Избранные произведения. II том

Я поцеловал бабушку в щеку, и она ссадила меня с колен. А я побрел назад, в нашу квартиру на четвертом этаже. Из кухни струился золотисто-желтый свет. Дедушка сидел в одиночестве за кухонным столом, положив локоть на стол и глядя вниз. Я вошел — он поднял глаза на меня и вытащил платок из глубокого кармана брюк.

— Бабушка просила сказать тебе, с ней все в порядке, — выговорил я.

Дедушка уставился на меня расширенными глазами. Он никак не ждал, что я появлюсь из-за входной двери; он не заметил, что я отлучался.

Дед подхватил меня с пола, усадил на колени и крепко обнял. И заговорил — спокойно, обращаясь со мною так, словно, после того как его слова навеки изменят мир, у меня будет ничтожный шанс как-то с этим справиться. Начал он неспешно:

— Ты начинаешь кое о чем догадываться, Дэвид, так что пора тебе узнать, что мир не таков, каким кажется.

Он чуть подвинул меня, устраивая на коленях так, чтобы было удобнее самому.

— Ты ведь помнишь, я приплыл на корабле в Нью-Йорк в тысяча девятьсот шестом году? Так вот, примерно год спустя я получил работу на строительстве Нью-Йоркской подземки — ее тогда как раз прокладывали. И был у меня приятель, Нельс Хансон, мы вместе из Норвегии приехали. Мы работали в туннелях, потому что, ну, за жилье-то платить надо и еду покупать тоже, — в общем, мы остались. Ну и вкалывали там, на стройке, — а куда денешься? — и Хансон, и я, и замерщики Уорклан, Тернбулл и Мерфи. Инженером у нас был один парень по имени Бенсон; и вот однажды, вопреки всем его расчетам, случился там очень странный обвал. Кой-кто из наших перепугался — ведь никто не знал, насколько там, внизу, безопасно. Я тоже струхнул, ну да нам надо было дело делать — и бурильщикам, и проходчикам, и десятникам, да помилует Господь их черные сердца.

— Что еще за проходчики?

— Так они назывались. — Дед помолчал. — Прокладка туннеля — дело не из простых, Дэвид. Случается всякое, люди гибнут, люди ни с того ни с сего увольняются; люди подвергаются многим опасностям. Работать под землей — все равно что в городе, в котором нет неба, — в огромном, темном и мрачном. Беда стряслась в одном из двух нижних туннелей близ Гудзонской конечной станции… Инженер Бенсон прошел по рельсовому пути вперед, проверяя, что там за проблема с почвой. Бетон-то еще не залили. Под ногами плескалась вода, холод пробирал до костей, так что мы все были тепло одеты и в резиновых сапогах. Из туннеля донесся жуткий крик, мы кинулись туда, но под землей быстро не побегаешь. С Бенсоном что-то случилось… Ну, знаешь, если человек напугался не на шутку, он вроде как не в себе. Вот так оно и вышло с Бенсоном. Разум его как бы погрузился в сон.

— Почему? — спросил я.

— Мы не поняли. Но позже, когда Бенсон оправился от шока, он сказал, что в глубине туннеля затаились странные твари. Ползучие твари, которые будто копались у него в мозгах.

По прошествии месяца мы снова спустились туда, в нижний туннель, — всего-то несколько человек: Ларс Джонсон, наш десятник; Мерфи, Макшей, и Соренсен, заступивший на место Бенсона, и еще несколько; кое-кто из них живет тут же, в нашем доме, Дэвид; все мы держимся вместе вот уж больше сорока лет. Думаю, нас в тот день там, внизу, было с полдюжины.