Избранные произведения. II том
- Автор: Кирнан Кэтлин Р., Берлсон Дональд
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Василий Николаевич Дорогокупля
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. II том». Краткое содержание книги:
Данное издание представляет собой сборник разных авторов, составленный С. Т. Джоши, виднейшим авторитетом по творчеству Лавкрафта. В нём представлены произведения таких мастеров «литературы тревожного присутствия», как Рэмси Кэмпбелл, Кейтлин Р. Кирнан, Майкл Ши, Майкл Маршалл Смит и др.
— Шанс был один из четырех, — объяснил я. — Что до моего второго сына, его тело — истинный храм человеческого совершенства… и воду он может пить безо всякого вреда для себя.
Вот теперь ужас пустил корни и начал свою долгую, неспешную работу — постепенно врастая в самые глубины души.
— Но у меня тоже семья в Бостоне, — пробормотал гость.
— Знаю, — кивнул я. — В публичной библиотеке в Вентноре есть интернет; я все про вас прочел. Ну да болезнь не то чтобы заразна; и даже если вы передадите ее кому-то еще, мир не рухнет; она просто вызовет более личностное и более глубокое понимание анатомии ужасного и физиологии страха.
Перевод С. Лихачевой
ТУННЕЛИ
Филип Холдеман
Филип Холдеман публиковался в самых разных изданиях. Его произведения появлялись на страницах журналов «Alfred Hitchcock’s Mystery Magazine», «The Silver Web», «Weirdbook» и других. Его роман «Берег теней» (Shadow Coast) вышел в свет в 2007 году. На протяжении десяти лет Холдеман проработал музыкальным критиком в журнале «American Record Guide». Он выступал в местных и общегосударственных СМИ на тему «Наука и суеверия» и пронес сквозь жизнь любовь к сверхъестественному в литературе.
Наш кирпичный многоквартирный дом постройки 1920 года изнутри пронизывали устланные восточными коврами переходы и коридоры — все равно как в каком-нибудь роскошном мавзолее, вот только обитали там не мертвые души, а вполне себе живые. Шестилетним мальчишкой я жил там со своими бабушкой и дедушкой и еще тетей, но не поблекшая изысканность старинного здания и не его стареющие жильцы будоражили мое детское воображение. В силу какой-то неведомой причины в этом своеобразном четырехэтажном строении мне начали сниться тревожные, сюрреалистические сны. Образы, поначалу смутные, постепенно обретали отчетливость, делались все ярче и навязчивее. После несколько ночей немого ужаса я уверился, без каких бы то ни было предпосылок, будто из глубин земли прямо под домом снизу вверх роют туннели гигантские белые черви.
Мои дедушка с бабушкой, недавно переехавшие из Биллингса, штат Монтана, объяснили, что такие кошмары в сознании впечатлительного шестилетки — дело обычное. Тетя Эвелин с неодобрительной прямолинейностью заявляла: «Ну, полно тебе тревожиться. Мы же на четвертом этаже живем, до твоей комнаты они точно не докопаются». А бабушка так просто отмахивалась: «Ступай-ка спать и не забивай себе голову всякой чепухой».
Дедушка восседал в своем обитом велюром мягком кресле, откинув голову к спинке, на вышитую салфеточку, и слушал радиоспектакль «Эмос и Энди»{164}. Шел 1950 год. Еще не так давно дед работал пильщиком в Монтане и Миннесоте; поговаривали, что он способен определить на глаз, сколько досковых футов леса погружено на вагон-платформу. Но в конце сороковых он решил перебраться в Сиэтл — отчасти из желания поработать на новой лесопилке, отчасти потому, что не привык подолгу задерживаться в одном месте. Его сокровенным желанием было побывать как-нибудь в Согндале, в Норвегии, — он там родился. На деда всегда можно было положиться: уж он-то что-нибудь дельное да посоветует.
— Они настоящие, — пожаловался я, чуть ли не хлюпая носом. — Если рука моя свесится с кровати, они как вцепятся в нее зубами — и утащат меня под землю!
— Ну так не свешивай руку с кровати, — посоветовал дед.
Зимой мы с бабушкой вылепили снеговика в открытом дворике перед нашим многоквартирным домом со щипцовой крышей. Миссис Мерфи неодобрительно глядела на нас из окна, потому что мы вытаптывали свежевыпавший снег своими галошами, катали снежные шары и вообще вели себя так, как будто двор принадлежит нам и только нам. Возможно, потому, что здание стояло в старой части города, других детей, кроме меня, там не было; во всяком случае, я их не припоминаю.
Вижу как наяву: вестибюль четвертого этажа был устлан винно-красной ковровой дорожкой с прихотливым узором, и вела она до угла, за который я не заглядывал. Ближе к концу коридора находилась квартира мистера Уорклана. Мистер Уорклан работал поденщиком-меховщиком и большую часть времени проводил в прохладном хранилище Вейсманского магазина одежды на Третьей авеню. Как-то раз он вытаращился на меня, словно впервые увидел, пока я поднимался наверх по главной лестнице — будто по темному лесу из отполированных столбиков и перил красного дерева. С площадки между этажами я увидел, как он наконец-то зашагал к своей двери, точно пьяница, заплутавший в недрах тонущего океанского лайнера и уверенный, что спасутся только женщины и дети.