![Средь тяжкого труда и скорби [СИ] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/8/1/6/9/sred-tyazhkogo-truda-i-skorbi-si-download.jpg)
Средь тяжкого труда и скорби [СИ]
- Автор: Вебер Дэвид Марк
- Серия: Сэйфхолд #6
- Язык: русский
- Переводчик: Николай Порфирьевич Фуризиков
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Средь тяжкого труда и скорби [СИ]». Краткое содержание книги:
Гуманитарная помощь Чарисийской империи помогла республике Сиддармарк пережить тяжелейшую зиму после восстания лоялистов Церкви, массового голода и смертей из-за уничтоженного ими продовольствия и жилья. Слабо вооруженные республиканские силы не справились с огромными враждебными армиями, которые оккупировали почти половину территории государства. Их остановили только спешно переброшенные союзные чарисийские войска и сорвавший снабжение захватчиков рейд первых паровых миниброненосцев по тыловым рекам и каналам. Снова технологическое превосходство империи, храбрость и инициатива ее людей… с небольшой помощью сейджина Мерлина позволили выстоять в неравной борьбе. Бежавшие от убийц инквизиции княжна Айрис Дейкин и ее брат Дейвин, малолетний князь Корисанды, чувствовали себя как дома на чарисийском галеоне, во время пребывания в столице Чариса Теллесберге и в морском путешествии в Чисхолм с императрицей Шарлиан, и Айрис полюбила спасшего их лейтенанта Гектора Аплин-Армака.
Дизайн и изображение на обложке предложены англоязычным издательством
Что ж, возможно, их уже не так много, — мрачно подумал он. — После того, как весь мир сошел с ума — благодаря нашим действиям — Мать-Церковь явно обладает большой властью в мире. Иногда мне кажется, что ее слишком много.
Эта мысль приходила ему в голову все чаще и чаще, хотя он старался не делиться ею ни с кем из своих коллег. Но он изучал политику «еретика» Стейнейра в отношении Церкви Чариса, и на него произвело впечатление то, как Стейнейр неуклонно и систематически уменьшал светскую власть своей Церкви. Он ни на йоту не уступил в обязанности Церкви провозглашать добро и зло, давать моральное и духовное руководство каждому члену ее паствы, и все же он ясно дал понять, что война и правосудие — это дело чарисийской короны, а не имперской Церкви. Что правление и принятие законов — дело императора, императрицы и парламента. И он снова и снова советовал — с самого начала — не лелеять ненависть к тем, кто просто и честно не согласен с чьими-то другими убеждениями.
Но в этом-то и дело, не так ли, Робейр? — Он скрестил руки на груди, наблюдая за снежным потоком, проносящимся мимо его окна. — Он говорит членам своей Церкви, что люди имеют право и ответственность решать за себя. Слышать голос Божий в своих собственных сердцах так же, как когда-либо они слышали его в Писании, и помнить, что другие имеют такое же право и такую же ответственность. Даже если бы в кресле великого инквизитора сидел кто-то совершенно другой, как могла бы Мать-Церковь стоять в стороне и видеть, как основные доктрины, само слово архангелов, умаляются и отбрасываются в сторону на том основании, что отдельные люди могут знать Божью волю лучше, чем ее знали Его божественные посланники и слуги? Чем Мать-Церковь знает это сейчас через своих управителей и наследников? Как она может отказаться от своей власти в мире, когда души мира находятся на ее попечении, и ей было прямо поручено не допустить, чтобы кто-либо сбил эти души с пути истинного?
Он тяжело вздохнул, желая увидеть ответ. Ни один из них не пришел к нему, как бы усердно он ни искал, но если он не мог ответить на эти вопросы, были другие, на которые он мог ответить. Возможно, если бы он посвятил себя ответам на достаточное количество этих других вопросов, великие, неразрешимые из них могли бы ответить сами на себя в свое время.
— Думаешь о своих убежищах, Робейр?
Это не был мимолетный, презрительный тон Клинтана, и он спокойно повернул голову, когда рядом с ним остановился Замсин Тринейр.
— Среди прочего, — сказал он спокойным голосом, поворачиваясь, чтобы снова посмотреть в окно.
Тринейр несколько секунд изучал профиль казначея. Затем он глубоко вздохнул и повернулся, чтобы встать у его плеча, глядя на прекрасную, обдуваемую ветром дикость этого смертоносного дня.
— Знаю, что в наши дни мы во многом не согласны, — тихо сказал канцлер, — но хочу, чтобы ты знал: я искренне восхищаюсь тем, чего ты достиг здесь, в Зионе. Я не провожу в городе столько времени, сколько ты, и, честно говоря, мне бы этого не хотелось. Однако это не значит, что я не слышу отчетов. Знаю, как ты и отец Зитан сократили число погибших в прошлом году, и я уверен, что ты сократишь его еще больше этой зимой.
— Жаль, что Жаспар не так смотрит на вещи, — ответил Дючейрн.
— Жаспар — очень… сосредоточенная личность, — ноздри Тринейра раздулись. — Он видит то, что хочет видеть — то, что, по его мнению, ему нужно видеть, — очень ясно, и его внимание к деталям в этих случаях почти пугает. Все, что не попадает в эту категорию, не имеет значения. Или, по крайней мере, недостаточно важно для него, чтобы позволить этому отвлечь его от его узкой, сфокусированной точки зрения.
— Это интересный способ выразить суть, — заметил Дючейрн. — Не совсем тот, который я бы выбрал, хотя я признаю, что в нем есть свои плюсы. Но было бы гораздо лучше для всех, а не только для людей, замерзающих там до смерти, если бы Жаспар мог, по крайней мере, рассмотреть прагматические преимущества обращения к сердцам людей, а не только к их ужасу.
Бессловесный звук Тринейра не выражал ни согласия, ни несогласия. Возможно, он боялся, что один из глаз Клинтана наблюдает за ними, слушает их даже сейчас. Следить за своими коллегами-викариями, знать, о чем они думают, было своего рода «сфокусированным» видением и вниманием к деталям, которые явно считались важными для великого инквизитора.