Опасная тропа
- Автор: Абу-Бакар Ахмедхан
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Дагестанское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Опасная тропа». Краткое содержание книги:
В сборник включены повести «Два месяца до звонка» и «Опасная тропа». Основу книги составляет первая повесть, в которой автор поднимает волнующие его вопросы о гражданской активности советского человека, об ответственности личности перед обществом и решает их на образе главного героя, сельского учителя Мубарака.
В этой повести, как и в других произведениях Ахмедхана Абу-Бакара, читатель отметит художественную оригинальность, поэтическое видение мира, добрый юмор, фантазию.
Человеку в любом возрасте, я полагаю, полезно встряхнуться, оглянуться, осмотреться: что не сделано, что упущено, и найти в себе смелость доделать и довершить. Не зря наш Михайла утверждает: «Жизнь — это постоянное движение, а движение — это непременное обновление». А я скажу: добро ветвями к солнцу тянется, к солнцу, к свету, к голубым далям, манящим к себе все живое. А примеров тому, как следует жить современному человеку, на земле предостаточно. Да, тропа у каждого своя, а дорога должна быть общая, и тропа должна вести к дороге, она должна обязательно соприкоснуться с магистралью жизни, быть ее частицей.
Ничего такого я не сделал, чтоб возгордиться, не сотворил ничего необыкновенного, во мне проявилась обыкновенная человеческая потребность встряхнуться, что я и сделал. Сделав это, я остался довольным и душа спокойна от чувства, что прикоснулся к общему возвышенному делу.
Нет, не понадобилась нам машина, чтоб перевезти вещи из старой сакли в новый дом. Странно до сих пор для слуха моего звучат эти слова — новый дом. На такое дело спозаранку отозвались все соседи, каждый был рад помочь — и дети и взрослые. Всю ночь жена укладывала вещи, собирала в узелки.
— Это я понесу!
— Дайте и мне что-нибудь.
— Ой, и я пойду, давайте этот узелок, я ведь еще не смотрел этот дом.
— Поздравляем, обрадовалась я, Патимат, как будто этот светлый дом подарили мне.
— Спасибо.
— Дай что-нибудь понесу.
— А я с пустыми руками не пойду, я пироги испеку…
— Ой, что вы, не надо беспокоиться, — краснела моя жена, передавая вещи с лестницы.
— Правильно, очень даже справедливо. Хватит вам маяться здесь, в этой развалине…
— Это я возьму…
— Эй, Мубарак, что тяжелей — мы потащим.
— Ой, какие счастливые, на просторе будете жить, без соседей… Никто на вас капать не будет…
— Скучно же без соседей.
— Будут и там соседи, уже многие строят.
— И Меседу скоро переберется, и Хадижа.
— А там соседи подальше. Ничего, не старое время, когда за горящими угольями к соседу стучали. Спичек хватит, свет есть. — Это говорила Загидат, о которой я так плохо все время думал. А когда случается беда, горцы говорят: да не нагрянет на вас беда, от которой вы позабыли бы об этой беде. Это в том смысле, что пусть будет самым страшным в вашей жизни то, что случилось. И горцы, между которыми произошла ссора, ищут повода для примирения и мирятся — или на радостях, или когда случается беда. Вот как сегодня Загидат. Она задела меня боком и, обернувшись, белозубо улыбнулась, мол, чего между людьми не бывает. И она мне показалась не ведьмой, а очень милой, славной женщиной.
И так вот, цепочкой, потянулась вереница людей, с узелками, с домашней утварью. Самыми шумными в этой процессии были дети, они звенели посудой, играли на ходу деревянными ложками, били о медные подносы. Тащили люди все, что было у нас, — телевизор и сундук, спинки никелированной кровати с блестящими набалдашниками, старые матрацы, котлы малые и большие. И много было такого, чего не стоило даже выносить из сакли. Я краснел от стыда: бедно, бедно все-таки мы жили, все старое и изношенное, молью съеденное…
— Жена моя, это же стыдно под солнце выносить и людям показывать, — говорю я, охваченный радостным волнением новоселья.
— Что ты, я выстираю, высушу, зашью… Зачем добро выбрасывать, пригодится, — убеждала меня жена.
Да, в полутемных помещениях, быть может, и не заметишь, не обратишь на такое внимание, но вот когда вынесли на свет — сразу завопила ветхость. Комнаты опустели, оголились кривые стены, покрытые серым налетом, ведь горцы не знали штукатурки, а мазали руками стены саманом (глина с соломой). И углы комнатушки стали выглядеть жалкими и задумчивыми, будто им стало стыдно за себя перед людьми, которые вот решили их покинуть… Опустела старая сакля с разбитыми окнами, с пятнами на голубой краске от снятых ковриков и тарелок…
— И это все, жена моя?
— Да, все, что у нас было.
— Небогато… — проговорил я и подумал: «Как же так, десятки поколений из моего рода рождались, гнездились здесь, умирали, не зная покоя в труде, и ничего после себя не оставили, хотя бы для следа, ради памяти, никакого наследия, если не считать этого старого сундука с поющим замком. Этот сундук унесли в новый дом.