Опасная тропа

— И там соседками будем, — говорила Хадижа, — скоро и мы переберемся в наш новый дом.

— Ой, это же совсем по соседству и с нами! — воскликнула Меседу, у которой все ушло на стройку и сундук уже пустой. Если, говорят, человек начал строить дом, то его он никогда не закончит, потому что обязательно найдется, что еще сделать и что переделать, а построить второй дом человеку уже жизни не хватит. А мне вот, почтенные мои, страшно повезло, вот у меня в руке ключ от дома, готового дома. А говорили, что я невезучий, что я неудачник, даже сам порой был готов в это поверить. Да нет же, я счастливейший из людей!

Начался концерт, но мои мысли были далеко… и жена все шептала мне: «Сходим сегодня же и посмотрим дом».

Светлый двухэтажный особняк, пахнущий красками и известью, олифой и сосновой смолой, с открытыми верандами на солнечной стороне, с дорожкой, посыпанной гравием, и четырехступенчатой лестницей к выходным дверям, стоит перед нами. Смотрю я на это чудо и все еще не верю. Держу в руке ключ, новый золотистый ключ.

— А, может быть, над нами пошутили, — говорит жена, — а мы и поверили?

— Ты так думаешь? И я боюсь. Но разве такие солидные, серьезные люди, как наш парторг и директор… Эх, была — не была. На, жена, вот тебе ключ, открывай дверь, и входи!

— Открой сам, я боюсь, у меня руки дрожат.

А на нас смотрят большими удивленными глазами наши дети, в их взгляде нетерпение, и радость, и сомнения, передавшиеся им от нас.

— Нет, Патимат, ты хозяйка, ты и открывай.

И она открыла дверь, дверь в новый дом, нежданно и негаданно ставший нашим, о чем я и мечтать не смел.

— Подошел ключ! — вскрикнула жена и, робко приоткрыв дверь, заглянула внутрь и почему-то обратилась: — Есть здесь кто-нибудь?

— Ты что, кто может быть здесь, в запертом доме? — вхожу я, а за мной и дети.

— И откуда мы найдем столько денег?

— За десять лет, жена моя, найдем, не сразу ведь…

— Муж мой, за какие же это заслуги нам оказали такую честь?

— Не знаю, жена моя, клянусь, не знаю. — И обращаюсь к стенам: — Мир вашему дому, люди добрые!

Снял я обувь в прихожей, моему примеру последовали и дети. Мать погрозила им и повелела, чтоб они: аккуратно положили обувь и ничего не пачкали. Возбужденные, радостные голоса наши отдавались эхом в комнатах с белыми стенами. Нет, почтенные, не описать мне и не передать эти волнения и эти необыкновенные трепетные чувства, переполнившие наши души. И недоумение, то и дело дающее о себе знать: «За что такая милость?» И больше всего мне нравилась здесь лестница с перилами в прихожей, да-да, внутри дома, а не на улице. Пока семья восхищалась комнатами, балконами и верандами, я много раз поднимался по этим немного крутым ступенькам, шесть ступенек прямо и шесть направо, вверх и вниз, вверх и вниз. А в душе как песня: «Спасибо вам, руки, сотворившие это чудо, спасибо!»