Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов [сборник litres]

«Отец, почему ты заговорил, как Авраам Линкольн?» – подумал Дин, и только тогда до него дошло, что отец и выглядит как Линкольн, бородатый и в цилиндре. Несмотря на ослепительную боль в груди и правом плече, ситуация показалась ему смешной и абсурдной. Подумать только – он валяется здесь, на краю парковки, пытаясь остановить кровь, текущую из раны от картечи, выпущенной из мушкета времен Гражданской войны. И смотрит на него не кто-нибудь, а сам Великий освободитель, точь-в-точь как из музея восковых фигур Фила Вагнера.

Отец?..

Дин протянул к нему руку.

Кое-как поднялся на ноги.

И коснулся холодного металла.

Линкольн, его отец, оказался статуей.

Это был вовсе не человек. Тяжелая и угловатая бронзовая статуя стояла на бетонном постаменте лицом к полю боя, и вытянутая на север рука словно указывала городу Мишнс-Ридж причину его неизбежного поражения.

Дин почувствовал, что мир повернулся вокруг легко и бесшумно, как на хорошо смазанных петлях, лишая его точки опоры.

Ему пришлось буквально повиснуть на статуе, ухватившись за руку Честного Эйба[103], чтобы удержаться на ногах.

Сколько же крови я потерял?

Откуда-то издалека стремительно приближался вой сирен. Его заглушали крики – с холма летел боевой клич конфедератов, но сейчас он напомнил Дину только о виски и Билли Айдоле[104].

Мозги с трудом переваривали происходящее.

Томми Макклейн схватил нож и разрубил… так, это понятно.

Дин прищурился и увидел, как по полю бешено мчится, виляя между воронками, пикап этого гада, предателя Томми Макклейна. Кто бы ни сидел за рулем, он, кажется, вел машину без помощи рук.

Но где же Сэм?

От этого вопроса даже сознание прояснилось, хоть и ненадолго, но Дину хватило времени понять, что рана у него поверхностная, а разве эти слова не греют душу? Всего лишь поверхностная рана.

На ум сразу пришли слова Харви Кейтела из «Бешеных псов»[105]: «Хуже простреленной коленной чашечки может быть только простреленное брюхо. Чертовски больно, а умереть не получается». О боже, когда уже поп-культура перестанет лезть в голову кстати и некстати, даже когда ты загибаешься от боли?

Красно-синие огни замигали на том конце парковки. Явилась шериф Дэниелс со свитой.

Копы.

– Час от часу не легче, – пробормотал Дин. – Что ж, это будет…

БУМ!

Справа, метрах, может, в ста от него, снаряд пробил кузов «Форда» и подбросил его высоко в небо, словно игрушечную машинку, наскучившую юному владельцу.

В испуганной тишине, воцарившейся после взрыва, он расслышал визг покрышек по асфальту. Захлопали дверцы машин. Голоса. Голоса копов.

– Эй, ты, – произнес другой голос.