Код креативности. Как искусственный интеллект учится писать, рисовать и думать

Может быть, нам следует считать произведения наших новых сложных алгоритмов в какой-то мере эмерджентными явлениями. Да, они появляются вследствие правил, по которым создаются, но при этом они нечто большее, чем сумма своих частей. Некоторые творческие деятели, в особенности писатели, говорят, что, когда они начинают очередную работу, она как бы обретает самостоятельную жизнь. Как рассказывал Уильям Голдинг, ему казалось, что его произведения становятся независимыми от него: «Автор превращается в зрителя – возмущенного или восторженного, но зрителя». Если мы хотим доказать, что Ада Лавлейс была неправа, следует ли стремиться к аналогичному отделению программы от программиста?

Творчеству искусственного интеллекта ставят в упрек и тот факт, что машина не способна оценивать свои собственные произведения и решать, насколько они хороши или дурны, стоит ли их опубликовать или уничтожить. Однако уже было показано, что такая способность к самокритике также осуществима. Можно создать состязательные алгоритмы, которые будут оценивать, не слишком ли вторично то или иное произведение искусства или, напротив, не выходит ли оно за рамки того, что мы считаем искусством. Почему же мне по-прежнему кажется, что даже эти поразительные новые системы все еще далеко не способны создать что-либо, соответствующее уровню человеческого творчества?

Пока что все машинное творчество инициируется и направляется человеческим кодом. Мы не видим, чтобы сами машины стремились к самовыражению. На самом деле им, по-видимому, нечего сказать за пределами того, что поручаем им мы. Они подобны кукле чревовещателя, глашатаю, которого мы используем в своем стремлении высказаться. И это стремление к творчеству – выражение нашей веры в свободу воли. Мы можем жить, как автоматы, или внезапно решить прекратить рутинное существование и создать нечто новое. Наше творчество неразрывно связано со свободой нашей воли, которую, как нам кажется, невозможно автоматизировать. Идея запрограммировать свободу воли противоречит самой сути свободы воли. Хотя в конце концов мы можем заподозрить, что и свобода воли – лишь иллюзия, маскирующая сложные алгоритмические процессы, на которых основывается наше существование.