Вологодские заговорщики

— Князь на словах велел передать — ждет и припасов даст, чтобы хватило до Нижнего!

— Вот и слава Господу.

Князь принял Чекмая уже не в опочивальне, а в горнице. Он был одет, как подобает, и обут. Чекмай невольно улыбнулся — значит, раненая нога уже почти исцелилась. При нем была княгиня Прасковья. Уже по ее лицу Чекмай видел — муж пошел на поправку.

Они обнялись.

— Привез я сюда, воевода, немалые деньги, привел людей, да таких людей — ты глазам своим не поверишь. И друзей своих вывез из Вологды. Можешь ли приютить их в Мукрееве? До той поры, когда Москву очистим? — спросил Чекмай.

— Для твоих друзей место всегда найдется. Кто таковы?

— Иконописец Глеб Чинков с женой Ульяной. Я в их избе жил, когда твое поручение исполнял, и они мне помогали. Бывший Старого Земского двора подьячий Иван Деревнин с внуком Гаврилой. И эти мне немало помогали. По своей воле поехали в Архангельский острог — следить за английскими судами. Сноха Деревнина с двумя внучками. Нельзя было ее без присмотра оставлять. Да еще некий человек — уж и не знаю, как описать… Вроде бы чудной человек, промышляет игрой в шахматы и в тавлеи, отменно по дереву режет. И от него немалая польза была. Как и тебя, Митрием кличут.

— Столько-то принять могу. — Князь посмотрел на жену, и она кивнула. — Возьми к себе, голубушка, женщин с детьми, обласкай. Присмотри, чтоб новгородских молодцов сытно покормили.

— Не только их. Там, за воротами, кроме подвод с пушками еще пять подвод, на них — целая рать. Так что, выходит, три десятка новгородцев да два десятка иноземных ратников, при них толмач. Умеют биться и в конном, и в пешем строю, стрелять из пистолей, аркебуз, мушкетов, лить для себя пули, при них все, что потребно, пулелейки и запас свинца. И этому искусству могут наших поучить. Еще могут возглавлять небольшие отряды и обучать наших молодцов. Пригодятся!

— Где ты их взял? — удивился князь.

— А нанял! Кому рассказать — не поверят.

Князь взглянул на жену и улыбнулся ей.

Княгиня так же молча улыбнулась, поклонилась мужу и вышла.

— Лебедушка! — проводив ее взглядом, сказал Чекмай. — Сколько живу, сколько женок повидал, а ни у одной столь плавной поступи нет.

— Ты ко мне не подлаживайся, — с улыбкой одернул его князь. — По глазам вижу — ты что-то такое учинил, за что сам не ведаешь, похвалю или обругаю.

— Вот уж точно…

— Садись, сказывай.

И Чекмай поведал о своей причудливой сделке с купцом Анисимовым.

— Так что я ему честно заплатил, — завершил он рассказ. — Точнее сказать, он мне за эту изменническую грамоту заплатил. И чует мое сердце — он еще и в выигрыше останется. Найдутся люди, которые пожелают любой ценой ее выкупить. И будет это, когда выгоним поляков из Кремля.

— Ловко…

— Честно. Но это еще не все. Потом, прямо оттуда, повел я новгородцев на канатный двор. Хотел тех ратных людей, что приплыли из Англии, захватить врасплох. Как задумал — так и вышло. Они покричали, постреляли, в большой избе заперлись, мы пригрозили ту избу поджечь. С ними был толмач, начались переговоры. И мы вот на чем сошлись: они прибыли, чтобы вступить в войско — ну, так и мы берем их в войско. Они прибыли, чтобы им хорошо заплатили, — ну так и мы обещали платить. Им-то все равно, кому служить, а как я из анисимовских денег раздал для начала по пяти рублев — так они и обрадовались. Лошадей у них нет, так мы их вывели из Вологды, я послал своих в Розсыльщичью слободу, там наняли еще подводы, кроме тех, что приготовили под иной груз.