Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Другим примером печального воздействия военных начальников на безвольного адмирала служило принятие им шейного ордена Св. Георгия78. Адмирал, конечно, хорошо понимал, что война с собственным народом есть мучительный и тяжелый долг, единственный наградой которому может служить только сознание его исполнения. Но он не нашел в себе силы воли и широты взгляда, чтобы раз и навсегда приказать забыть о таких подношениях, он принял и носил высшую военную награду, поднесенную ему стопроцентным военным авантюристом, чехом, генералом Гайдой.
И понемногу, несчастный, слепой и безвольный Верховный правитель обратился в куклу, стал властью, которой распоряжалась окружавшая его камарилья. При докладах он, правда, быстро уступал силе приведенных доводов и искренности убеждения докладчика, но через полчаса чей-нибудь новый доклад приводил его к другому, часто противоположному решению.
Тех, кто давал приходившиеся материалы, он слушал с удовольствием, радовался как ребенок и готов был облагодетельствовать, но на все, что становилось на пути в осуществлению его заветной мечты о единой, великой и неделимой России, он болезненно реагировал, выходил из душевного спокойствия, быстро темнел, горбился, а впоследствии, избаловавшись, и вовсе переставал слушать неприятные ему вещи. Эти душевные качества сделали Колчака рабом разных течений, возникавших в кружке лиц, властвовавших над его волей, и именно эти его свойства побуждали французского генерала Жанена79 постоянно жаловаться на трудность иметь дело с «сумасшедшим адмиралом».
В адмирале Колчаке мятущаяся Россия нашла мечтателя, идеалиста, рыцаря долга и подвига. Но того, что ей было необходимо — самостоятельного ума, железной воли и беспощадной руки — у этого человека не было.
Осенью 1917-го года под охраной юнкеров военного училища, на загородной гауптвахте Бердичевского гарнизона содержался под арестом командующий Юго-западного фронта генерал Деникин, соучастник Корниловского мятежа.
Приехавшая в город Бердичев для допроса Чрезвычайная Следственная Комиссия отложила посещение гауптвахты до позднего вечера, в расчете, что необычный приезд чужих людей останется для спящего гарнизона незамеченным и допрос удастся произвести в спокойной и благоприятной обстановке. Расчет этот оказался ошибочным, и едва автомобиль с членами комиссии подъехал к гауптвахте, как на дворе казармы раздалась команда «в ружье». Разбуженные тревогой солдаты выломали дверь цейхгауза, расхватали патроны и ручные гранаты и плотным кольцом окружили гауптвахту. Всю небольшую камеру, в которой содержался арестованный генерал, переполнили десятки вооруженных людей, требовавших от него публичных объяснений.
Уже спавший генерал поднялся с койки, и накинув на себя шинель, стал диктовать мне свое показание: «Я утверждал и утверждаю, — заявил он громким голосом, — что политика Временного правительства гибельна и для России, и для ее армии».
Тот, кто знаком с психологией возбужденной толпы, кто наблюдал, как случайно брошенное слово, возглас или даже просто жест превращает такую толпу в стихию, кто испытал на себе подавляющее влияние, оказываемое на психику такой заряженной до отказа человеческой Лейденской банкой80, тот поймет, сколько воли над собой, мужества и твердости надо иметь, чтобы бросить этой толпе открытое порицание того, в чем она видела величайшее завоевание революции.
О том же генерале-арестанте, возглавлявшем год спустя все белое движение на юге России, член его правительства профессор Соколов писал: «В генерале Деникине я видел не Наполеона, не вождя, но просто честного и стойкого солдата и доблестного человека, одного из тех „добрых“ русских людей, которые, если можно верить Ключевскому81, вывели Россию из смутного времени».
Поставленный судьбой в руководители событий исторического значения, волевой и твердый по отношению к самому себе генерал превратился в «одного из тех добрых русских людей», деятельность которого направляется не живой действительностью, не пониманием ее смысла, не политическим расчетом, а качествами честного и доблестного человека, велениями общепринятой морали и отвлеченными идеалами. И массу повел за собой не вождь, а добрый русский человек, без твердой походки и без способности самостоятельно и смело решать те вопросы, перед которыми эта масса робела, и над которыми она спотыкалась.