Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
По предложению Московского главного командования, главный удар должен был быть нанесен от Царицына, через Донецкие степи на Новороссийский порт.
В это же время самый талантливый из белых полководцев, генерал барон Врангель предлагал Главнокомандующему генералу Деникину сконцентрировать всю конницу в одном кулаке, идти на Москву. Он предлагал Царицынское направление, то есть тот же приблизительно план, что и Троцкий со старым генеральным штабом, только в обратном направлении. Но именно потому, чем этот план был выгоден для белых, он был не выгоден для красных.
Изучив его, Сталин нашел, что поход по бездорожным Донецким степям, почти не доступным для действий пехоты и движения артиллерии, сопряженный с захватом враждебных красным казачьих станиц, есть просто сумасшедшая идея, грозящая красным полным крахом. Это движение неизбежно сплотило бы казаков вокруг Деникина, а его самого обратило бы в спасателя. Сталин выдвигает свой собственный план основного удара на Харьков, Донецкий каменноугольный бассейн и Ростов.
Здесь прежде всего можно было рассчитывать на сочувствие населения, приведенного в отчаяние насилием белых. Это направление, кроме того, давало возможность лишить белых Донецкого угля и захватить питавшую их основную железнодорожную артерию. Но что самое главное — оно позволяло, врезавшись в Деникинский фронт, клином рассечь его армию на две части и отрезать добровольцев от казаков.
Осуществить такую задачу без ударной конной массы было невозможно. Сталин, вопреки желания Московского Главнокомандования, создает из двух корпусов особую конную армию, командование которой поручает Буденному.
Главнокомандующий белыми армиями генерал Деникин, не разделяя взгляда генерала Врангеля на необходимость сконцентрированного удара, разбил свои войска на три части и повел наступление сразу по трем направлениям. Ведение операции на Царицыне он поручил барону Врангелю. Врангель взял город и здесь вторично указал Деникину на опасность растянутого и не имевшего резервов фронта, но Главнокомандующего не переубедил. Войска его оставались распыленными, и Врангелевский план был осуществлен Сталиным.
В конце октября конница Буденного перешла Дон, в ноябре она перерезала сообщение противника и, ударив мощным клином в его отступающую армию, рассекла ее на две части. Отрезанные от казаков, войска Деникина стали стремительно скатываться в море.
Белое движение вступило в стадию агонии.
VII. Вожди
«Характер и душа Верховного правителя адмирала Колчака, — пишет его военный министр барон Будберг, — были настолько налицо, что изучить его наизусть можно было в одну неделю».
Это был большой ребенок, чистый идеалист, убежденный раб долга и служения идее. Личных интересов и личного честолюбия у него не было, и в этом отношении он был кристально чист. Жизнь, с ее суровой и скучной действительностью, Колчака не интересовала, он питался своей высокой, любимой идеей и жил только миражами и мечтаниями, которые она создавала. Этой идеей была вера в единою, великою и неделимую Россию и в свое призвание вернуть родине все отпавшие и отторженные от нее земли. С этой мечтой он носился с детской искренностью, совершенно не понимая и не желая понимать той исторической обстановки, среди которой он жил и в условиях которой ему приходилось действовать.
Своих планов, системы и воли у Колчака не было, и потому окружавшие его ловкие советчики делали все что угодно, если только умели облечь то, чего желали, в форму необходимости для блага России. Достаточно было, например, антуражу убедить его, что подъем настроения в войсках создается обаянием его личности, чтобы объезды фронта стали его любимым занятием. И слепой безвольный человек уже не хотел ни видеть, ни понимать, что его частые смотры ничего кроме неприятности войскам не приносят, что его экстренные поезда задерживают движение на фронт продовольствия, снаряжение и одежды, приводят к остановкам и постоянно нарушают и без того хромавшее железнодорожное движение. Но сопровождавшим адмирала нравилось изображать собой царскую свиту, они наслаждались дешевым фимиамом торжественных встреч, иллюминациями зданий и казарм и тешились сообщением газет об энтузиазме, с которыми их встречали войска и население.