Заговорщики Гора

— Тебе было бы полезно узнать, каково это, принадлежать мужчине, — констатировал он.

— Рабыня благодарна Господину, — сказала я, — за его вмешательство на её стороне в том, что касается дел прачечной. Теперь, с его разрешения, она просит отпустить её, чтобы она смогла бы уделить внимание своей работе.

— Ты — красный шёлк? — осведомился мужчина.

— Какое господину до этого дело? — спросила я, но тут же опомнилась и торопливо ответила: — Да, я — красный шёлк.

Нужно быть крайне осторожной, когда отвечаешь на вопрос гореанского мужчину, особенно, если Ты — рабыня.

— Но, вероятно, тебя ещё не охватили частые, отчаянные потребности, — заключил мой собеседник.

— Кажется, что так и есть, — согласилась я.

— Ты хорошо выглядишь, стоя вот так, — прокомментировал мужчина, — с грузом на голове и поднятыми руками.

Я предпочла благоразумно промолчать. Я не осмеливалась отпустить бельё и при этом прекрасно понимала, что мои руки подняты практически в то же положение, по обе стороны головы, как если бы они удерживались там кандалами, прикованными к кольцу в потолке.

— А женщины вашего мира носят тяжести таким же образом? — полюбопытствовал он.

— Некоторые, — ответила я, — но не в той части нашего мира, из которого я родом.

— У тебя получается делать это весьма привлекательно, — похвалил мужчина.

Полагаю, частично это было следствием положения рук и его влияния на тело девушки. В самой распространённой позе для осмотра, как уже было отмечено ранее, руки тоже подняты и лежат сзади на шее или на затылке. Также существует множество способов заковывания в цепи, при которых запястья девушки сковывают позади её шеи.

— Когда я жила в своём мире, я вообще не носила тяжести, — сообщила я.

— Ты была из высшей касты? — уточнил он.

— Я занимала привилегированное положение, — пояснила я, — и имела высокий социальный статус.

— А теперь Ты — простая рабыня, — подытожил мой собеседник. — Замечательно.

— Замечательно? — возмущённо переспросила я.

— Конечно, — хмыкнул он. — Это сделало тебя гораздо интереснее, сбросив с высоты твоего высокого статуса и превратив в униженную, бессмысленную шлюху, пригодную только для цепи.

— Пожалуйста, отпустите меня, Господин, — не скрывая раздражения, попросила я.

Ответом на мою просьбу стала долгая тишина. Поворачивать голову я не решалась.

— Господин? — наконец, позвала я. — Господин?

Внезапно он появился прямо передо мной и встал лицом ко мне. Это действительно был, тот самый кузнец с Сулового Рынка!

Мужчина стоял очень близко ко мне, практически вплотную.

— Спокойно, — сказал он.

Я отвернула голову в сторону и уставилась на выцветшую, заляпанную, наполовину разорванную афишу, приклеенную к стене соседнего дома. Это была реклама какого-то цирка.

А потом он аккуратно взял мою голову своими руками и повернул к себе. Я попыталась выкрутиться из его захвата, но у меня ничего не получилось.

— Не надо, — взмолилась я, но мужчина уже тянул меня к себе. — Нет. Нет, не надо.