Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

И Москве, и Анкаре пришлось заплатить террористам высокую цену за свое наступление. 20 декабря 2017 года посол России был убит в Турции полицейским, сочувствующим ИГИЛ. Теракт на новогодней дискотеке в самом модном ночном клубе Стамбула «Reina» унес тридцать девять жизней. Это было дело рук узбекского джихадиста, проникшего в страну с территории «исламского халифата». Двое турецких солдат, взятых в плен во время наступления на Эль-Баб, были заживо сожжены в клетках, разделив участь иорданского пилота Муаза аль-Касасибы. Видеозапись их казни была выложена в Интернете 22 декабря – в день падения Алеппо.

Именно в такой обстановке проходили переговоры о капитуляции с осажденными повстанцами Алеппо. Они расплатились ею за то, что высокий покровитель в лице Турции, по сути, сдал их в обмен на то, что Москва дала Эрдогану карт-бланш в отношении курдов. Это означало конец всех надежд повстанцев на победу над дамасским режимом, отныне спокойным за свое будущее. И все же Анкара по-прежнему смотрела на остатки повстанческих группировок как на потенциальный козырь в будущих переговорах. Поэтому она организовала транспортировку капитулировавших бойцов в провинцию Идлиб. В течение 2017 года именно сюда эвакуировали повстанческие бригады с каждой сданной ими территории. Это относилось даже к сирийским джихадистам, выбитым из ливанского суннитского приграничного города Арсаль: их вывезли на автобусах с кондиционерами в Идлиб, снабдив пропусками для проезда через зоны, контролируемые правительственной армией.

Представители самых разных повстанческих бригад теперь оказались лицом к лицу в провинции Идлиб, где в 2012 году была организована первая так называемая «освобожденная территория». Среди них были джихадисты «Фронта ан-Нусра», зажатые между игиловцами, с которыми делили дурную репутацию террористов, несмотря на то, что группировки враждовали друг с другом, и хорошо оснащенными отрядами, находившимися на американо-турецком обеспечении. Каждая группировка располагала позициями как в этой зоне, так и на юге, в окрестностях Даръа и на Голанских высотах, которые могли бы позволить выторговать себе лучшую долю – теперь, когда Алеппо уже пал, а падение «халифата» ИГИЛ было делом обозримого будущего.

Лидер «Фронта ан-Нусра» Абу Мухаммед аль-Джуляни прилагал все усилия, чтобы отмежеваться от ИГИЛ. Начало было положено продолжительным интервью – записанным, вероятно, в только что захваченном дворце губернатора Идлиба – которое он дал репортеру «аль-Джазиры», члену организации «Братья-мусульмане» Ахмаду Мансуру. Именно это следует из аналитических выкладок шведского исследователя Арона Лунда, опубликованных два дня спустя на его авторитетном сайте «Сирия в кризисе»: аль-Джуляни расставил все точки над i уже тем, что предстал перед камерой в сирийском народном костюме, восседая в кресле с перламутровой инкрустацией в левантийском стиле. Все это плюс общая тональность его выступления были направлены на создание образа «умеренного джихадиста», не потерявшего корней и придерживающегося идеологии Сеййида Кутба, а не ультрасалафизма аль-Багдади. Подбадриваемый любезным интервьюером аль-Джуляни объяснял, что поставленные на поток казни христиан и алавитов, видеозаписи которых стали визитной карточкой ИГИЛ в соцсетях, являются перегибом. Он утверждал, что от первых требуется только выплачивать подушную подать (или джизью, унизительный «налог на защиту»), а от вторых – отречься от своей ереси и вернуться в лоно истинного ислама.