Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

По мере роста напряженности в отношениях Анкары с партнерами по НАТО Турция постепенно сближалась с Россией. Этот процесс был сорван 24 ноября 2015 года, когда турки сбили российский истребитель Су-24 над турецко-сирийской границей. Это произошло через два месяца после появления в Сирии российских ВКС, которые наряду с прочими целями наносили удары по повстанцам, поддерживаемым Турцией. Никогда до этого страна – член НАТО не сбивала ни российских, ни советских военных самолетов, даже во времена холодной войны. Москва ответила экономическими санкциями и шумной кампанией в прессе по обвинению одного из сыновей Эрдогана в пособничестве ИГИЛ в контрабанде нефти. Анкару также обвиняли в связях с террористами-джихадистами. Русские сдули пыль со старых, еще советских времен, контактов с курдскими ирредентистами, хранившими верность коммунистической идеологии, подкинули им оружия и принялись бомбить колонны автоцистерн, перевозившие нефть из скважин, эксплуатируемых ИГИЛ, в Турцию.

Президент Эрдоган в конце июня 2016 года в письме Владимиру Путину (переданному при посредничестве их казахского коллеги Нурсултана Назарбаева) выразил сочувствие и соболезнования семье погибшего пилота. Но кардинальным образом ситуация изменилась лишь после попытки государственного переворота, предпринятой в Турции 15 июля того же года. Эрдоган обвинил в ней проповедника-исламиста Фетхуллаха Гюлена, эмигрировавшего в США, в прошлом союзника ПСР в ее борьбе за власть и ликвидацию светского наследия кемализма в Турции.

Жесточайшие репрессии, обрушившиеся на организаторов провалившегося путча, создали серьезную напряженность в отношениях с западными странами, критиковавшими их как покушение на демократические ценности. Об уклоне в авторитаризм свидетельствовала и майская отставка премьер-министра Давутоглу, которого на Западе воспринимали как ценного партнера. Владимир Путин между тем тотчас выразил поддержку коллеге из Анкары, чей стиль руководства все больше походил на его собственный. Это неожиданное сближение нашло отражение в резком изменении позиции Турции по сирийскому вопросу. Для стран Запада ликвидация ИГИЛ отныне являлась более важной задачей, чем отстранение от власти Башара Асада. Массовая поддержка Западом курдских отрядов YPG в Сирии (связанных пуповиной, как мы видели, с турецкой РПК) вызывала крайнее недовольство Анкары, которая видела в этом ущемление своих жизненно важных интересов. Эрдоган, как следствие, переключился с поддержки сирийских повстанцев на борьбу с РПК и YPG. Тем самым он жертвовал перспективой устранения президента Асада в обмен на альянс с Москвой и Тегераном, который, как он надеялся, предоставит ему максимальную свободу действий в отношении курдов.