Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Турция также приютила у себя большую часть эмигрантской оппозиции. Именно здесь чаще всего устраивали свои совещания и вели переговоры «Друзья Сирии». И, наконец, на Турцию, имевшую с Сирией общую границу протяженностью более 820 километров, пришлось около половины из семи миллионов сирийских беженцев. Большинство пропускных пунктов находилось в руках повстанцев с самого начала восстания. Через них они получали продовольствие, медикаменты, оружие, боеприпасы и так далее. Международная коалиция, поддерживавшая повстанцев, не препятствовала такого рода поставкам. Впрочем, с 2013 года два трангсграничных потока начали представлять собой проблему. Во-первых, джихадисты, пересекавшие границу для участия в боевых действиях или в обратном направлении для совершения терактов в Европе. Во-вторых, автоцистерны «Фронта ан-Нусра» и ИГИЛ, перевозившие через пограничные пропускные пункты нефть из захваченных ими сирийских нефтяных месторождений. Такого рода перевозки приносили в 2015 году от одного до полутора миллионов долларов ежедневного дохода, или около половины всего бюджета «Исламского государства», что делало его богатейшей террористической организацией в мире. Эта проблема, вызвавшая ожесточенную полемику в Турции, начала постепенно решаться с конца 2015 года, когда российская авиация приступила к нанесению систематических ударов по колоннам автоцистерн. Зато проблема бесконтрольного перемещения джихадистов через границу привела к росту напряженности в отношениях со странами Запада, особенно европейскими. Напряженность эта достигала максимума, когда крупные теракты совершали боевики, возвращавшиеся из Сирии через Турцию, как это было, например, в случае с теми, кто 13 ноября 2015 года погрузил Париж в траур.

Попустительство Анкары по отношению к боевикам связывали с ее обеспокоенностью тем, как развивались события к югу от турецкой границы, в Рожаве. Как уже отмечалось выше, это сирийская автономия, населенная курдами, правящая партия которых, ПДС, связана с турецкой РПК. Суть проблемы заключалась в том, что курды, добивавшиеся самостоятельности в восточной Анатолии, могли использовать в своей борьбе турецкие контакты ПДС. Таким образом, Анкару не слишком расстраивали нападения, которым подвергались «Отряды народной самообороны» (ополчения YPG – YPD) со стороны «Фронта ан-Нусра» и особенно игиловцев, считавших курдов кафирами. Однако для союзников Турции по НАТО подобное потворство Анкары врагам ее врага в лице курдов было неприемлемо. Главным приоритетом для европейских государств, страдавших от терроризма на собственной земле, стало искоренение международного джихадизма. Действительно, американцы поставляли самое современное вооружение YPG, потому что те были самой эффективной – а долгое время и единственной – боевой силой, способной разгромить ИГИЛ на местности. Турецкие официальные лица и СМИ обвиняли курдские YPG в том, что они переправляют оружие РПК для использования его против турецких силовиков. Те уже ощутили на себе неожиданно возросшую огневую мощь курдских борцов за независимость в ходе возобновившихся в 2014 году (после двухлетнего затишья) столкновений с ними в городе и районе Диярбакыр на юго-востоке страны.