Мусор

Взбудораженный этим воспоминанием, а также тем, как он несётся с центральной горы, ещё не мощёной аккуратно брусчаткой, и внизу, как на ладони, видна площадь, утопающая в изумрудной зелени с торчащей поверх округлой, серой ещё, макушкой Ленина, руль вибрирует в руках, грозя выпасть, Мишаня бежит следом и что-то кричит, а ему одновременно и страшно до щекотки внизу живота, и захлёстывает новое чувство рисковой, ураганной свободы, Саша забыл о запланированной игре: смотреть на встреченные дома и вспоминать, какими они были, когда он шёл мимо них неделю назад, волнуясь и даже не представляя, как всё обернётся, и незаметно выбрался на главную улицу, к монастырю. Утром людей и машин было непривычно много, всё шевелилось, шуршало, стучало, гудело. Прямо перед ним шёл маленький мужичок в рабочем комбинезоне поверх свитера: он явно не угадал погоду, мёрз на ветру и, весь поджавшись, неудобно держал под мышкой горизонтально развёрнутую лестницу. Саша сочувствовал ему, ведь в его тонкой куртке сейчас было так же холодно, но хотя бы утешала мысль о скором тепле автобуса. Мужичок остановился, чтобы поменять руку, и Тюрин обогнал его.

Невыразительно миловидная девушка, сидевшая за кассой на автостанции, сообщила ему, что автобус из Тулы уже выехал, но с опозданием, задержится минут на двадцать; и что билеты тут не продаются, оплата водителю по прибытии, однако места всегда бывают. Вторая кассирша, средних лет, в накинутом на плечи мужском бушлате, с современной короткой стрижкой, пришла с улицы и сказала ей: «Они там курят по полчаса, а я потом буду вся в говне!». При этом во рту её обнажились полностью золотые передние зубы. «Она могла бы читать чёрный рэп», – смеясь, подумал Саша. При известии, что сегодня точно уедет, причём беспрепятственно, он сильно повеселел, стараясь не думать о незавершённом редакционном задании.

– Что? – переспросила тем временем молодая кассирша.

– Говорю, опаздывают они, а мы будем все в говне, – с удовлетворением громче повторила ей напарница.

Саша вышел на крыльцо. Ни одного такси не было – видимо, развозили спешащих на работу. Автобусов тоже. На уличной скамейке, повернувшись к площадке спиной, спал, вытянувшись, мужчина, а рядом с ним, развалившись в инвалидном кресле, громко храпел старик в защитной форме без ног. От них сильно пахло мочой, а под креслом и скамьёй валялось несколько пустых тёмных флакончиков из-под лекарственных настоек. Никто не спешил ни убирать мусор за ними, ни будить и прогонять их самих.