Собиратель Сухоруков

Торговец перестал прятаться, облачился в самую дорогую длинную рубаху, украсил голову и шею каменьями с солнечным металлом и устремился во дворец. Суангуа принял его лишь на следующий день, и Шоануапе, валяясь в пыли поведал ему о том, что его долгая и трудная работа на Нижней Мезкале принесла свои плоды: враг державы – владыка четлан Сухая Рука пойман! Даже не убит, а взят живым! Ценного пленника можно будет привести на священные курганы, а кровь Сухой Руки станет сладкой жертвой небесным богам!

Каконци всё равно был хмур. Если бы не чудесная весть, он обязательно покарал бы Шоануапе. Но в такой ситуации… В любом случае, сейчас правителю было не до четлан. Война на востоке в горах тоже затянулась, свободных войск в Цинцунцанне не было.

«Дабы искупить свою вину, пойдешь на Мезкалу сам, – строго молвил каконци. – Сам утвердишь там нашу власть. Сам привезешь Сухую Руку в Цинцунцанн. Тогда будет тебе прощение».

И вот он плывет. Плывет на своей лодке. Плывет с гребцами, которых нанял на свои сбережения. Все надежды на будущее Шоануапе сосредоточены в одном месте: в Черном Урочище, во владениях Ицкагани, в грязной яме, где сидит проклятый князёк Сухая Рука. Забрать его, увезти в земли пурепеча, подчинить Черное Урочище, а после и окрестные селения – вот его главная цель и задача.

«Если справлюсь, – мечтал торговец. – То, возможно, не только должность окамбеча верну. Кто знает, может быть, даже карача капеча стану!».

До конца этого дня до Черного Урочища они не добрались. Заночевали на берегу, а с первыми лучами божественного солнца, устремились в путь. Урочище встретило их обычной жизнью: на берегу рыбаки уже вернулись с утренней рыбалки и потрошили добычу. Земледельцы ушли в поля. На появление пурепеча никто особого внимания не обратил. Шоануапе кликнул двух помощников и отправился на север, благо дорогу к усадьбе имачаты знал прекрасно. Никаких даров он не брал – не та ситуация.

Перед входом на подворье Ицкагани гостей, наконец, встретили. Приветствия, поклоны – всё, как положено. Ввели в жалкое строение, которое местный имачата считает своим дворцом. Внутри ничего не изменилось: циновки, факелы и череп предка на постаменте. Ицкагани встретил его в центре зала, как обычно, мрачный, закутавшийся в плащ.

– Приветствую тебя, почтенный окамбеча.

«Не буду его поправлять. В любом случае, когда я привезу домой Сухую Руку, Суангуа смилостивится».

– Ицкагани, ты проявил себя достойным подданным каконци. Благодать Курикавери снизойдет на тебя: твой род сохранит свою власть над Черным Урочищем. Веди же сюда подлого мятежника! Я отвезу его в Цинцунцанн, а, когда вернусь, мы покончим с остатками непокорства в Излучном! Готовь воинов для похода и корзины для добычи!

Имачата слушал его спокойно и как-то равнодушно. Вынул руку из-под плаща и махнул в сторону темного дверного проема.